Сказала бы я про красоту и прочее, если бы не затрезвонил мобильник. Номер незнакомый. Отвечать не хочется, но все же встаю с дивана и выхожу из комнаты.

– Але.

– Не разбудил? – спокойствие. Только спокойствие.

– Что вам надо?

– В принципе у меня все есть. Ну разве, что только одного нет. Угадаешь, чего бы мне хотелось?

– Ну, разве что… получить в морду для разнообразия?

– Не угадала, – усмехается. – Не думал, что ты такая забавная. Ладно, все равно не угадаешь. Какой у тебя размер ноги?

– Вы звоните мне в такой час, чтобы узнать размер моей ноги?

– Не совсем, но и для этого тоже.

– Сороковой, – не задумываясь, бросаю я.

– А одежды?

– Пятидесятый.

– Как интересно, обычно женщины все преуменьшают, а ты преувеличиваешь. Это, чтобы заинтересовать собеседника своей неординарностью?

– Это, чтобы собеседник понимал, что через некоторое время я стану необъятных размеров, а отекшие от жира ступни влезут разве что в сороковой. Так понятно, Алексей Викторович?

– А через какое примерно время ты будешь издавать вздохи ожирения?

– Уже на пути к этому после палки колбасы, сковородки жареной картошки и трех эклеров.

– Да, многовато. Ты подумала о моем предложении?

– У вас с памятью плохо? Я вам все уже сказала.

– Да, память уже не та, что в двадцать.

– Шалфей повышает уровень ацетилхолина, который играет ключевую роль в развитии памяти. Хотите подарю?

– Ты чего такая умная, Жень? Я прям начинаю комплексовать.

– До свидания.

– Стоять. Так что с моим предложением? – совершенно другим тоном интересуется Зорин. Вот он скорее всего настоящий.

– Вынуждена отказаться, – как можно спокойнее произношу я.

– Почему?

– Между нами нет искры, – ляпнула первое, что пришло на ум. – До свидания.

Быстро кладу трубку и перевожу взгляд на стоящую рядом Таю.

– Ты давно здесь стоишь?

– Ну так, капельку. Это ты для него ноги брила?

– Чего ты чушь несешь?

– Ничо я не несу. Я деньги накопила. Давай купим тебе какой-нибудь плащик или куртку модную, типа кожаной, а то твоя уродская какая-то. Она тебя не красит.

– С ума не сходи. На себя потрать.

– А мне не нужно. Мне Стас платье красивое на восьмое марта подарил, а у тебя нет ничего. Ты ж такая красивая, – тянет руку к моим волосам. – Давай тебе тоже прикупим платьишко?

– Нет, – резко произношу я, одергивая руку Таи. – Иди спать.

– Ну, Жень.

– Спать, я сказала.

Провожаю взглядом нахмуренную Таю и с какой-то неконтролируемой злостью открываю ящик. Беру первые попавшиеся ножницы и иду в ванную. Собираю волосы вместе и подношу к ним ножницы. Какая-то часть меня вопит – срезай, но есть еще и другая – рассудительная половинка меня. Есть же и хорошие мужчины. Точно есть. Может быть, Миша и есть тот самый. Зачем снова думать о плохом?

Кладу ножницы обратно и вновь возвращаюсь на кухню. Открываю холодильник и достаю все то нетронутое, что принесла Тая. С остервенением набрасываюсь на колбасу, сыр и заедаю все белым еще свежим хлебом. Ем как самая настоящая свинья и смеюсь от абсурдности ситуации. Парадокс какой-то, раньше не ела, чтобы выглядеть как плоский мальчик, дабы мамины ухажеры не обращали на меня внимания, а сейчас обжираюсь, чтобы мужики вокруг аналогично не обращали внимания только уже из-за полноты. Идиотизм какой-то. У меня определенно проблемы с головой…

***

Я была уверена, что просто так это все не закончится. И Зорин обязательно отыграется. Много ли надо, чтобы кого-то завалить на зачете или унизить? Запросто, причем не прилагая никаких усилий. Однако, я была крайне удивлена, когда ни на занятии, ни после него он не обратил на меня никакого внимания. Более того, я была одной из трех человек, которым он поставил пять баллов за работу с пациентом. Никаких придирок или косых взглядов в мою сторону, и даже в опросе я снова не участвовала. Скорее всего у меня очередной приступ паранойи, но подвоха я все равно жду.

– Ну и что мне делать, Женек? – перевожу взгляд на вытирающую слезы Тамару Николаевну.

Ну а что я скажу? Ну, разве что – ей надо бы уже чесать домой, оставить меня одну, чтобы я наконец-то взяла из холодильника остатки пирогов, подаренных представителем фармацевтической компании. Увы, так я сказать не могу.

– Возможно, вы ошибаетесь, и ваш муж вам не изменяет, – иди уже Христа ради и дай мне поесть. Кажется, у меня на лице все написано, ибо она как-то недобро на меня посмотрела.

– Тамара Николаевна, вы документы не подписали, – синхронно поднимаем взгляд на Зорина.

– Ой, извините, забыла.

– А что это вы плачете? Кто-то умер?

– Пока, нет, – шмыгая носом, произнесла Тамара Николаевна. – Мне муж изменяет. Снова. Но доказать я этого не могу, – забирает у Зорина бумаги. – Первую лядь я по волосам на одежде вычислила. А сейчас нигде не нашла. Ни в машине, ни в квартире, ни на одежде.