– Точно что-то нехорошее. Мам, проводи девочку в ванную. Она мне не очень доверяет. Видишь, я тебя не трогаю, – вновь поворачиваюсь к девчонке. – Заходи, пол ледяной.

На удивление, как только мама протянула девчонке руку, та сразу шмыгнула за порог.

***

– Она там часом не утопится? В ванной нет ничего острого?

– Глупости не говори. Нормальная девочка.

– И не думал. Что за семейка такая? Ты в курсе?

– Нехорошая семья. Точнее, мать. Гулящая, одним словом. И с Федькой с первого этажа гуляла, весь двор даже знал. Чуть с женкой своей из-за этого не развелся. И со Степановым с третьего подъезда. Ну, помнишь такой красивый военный. Ой, всех не упомнишь, – махнула рукой. – Как муж ее помер, так пошла баба в разнос. Уже год, а может и больше не с нашими гуляет и то хорошо. Вообще, как-то приутихла она в последнее время. Даже и не видела ее давно.

– Алкашка?

– Да вроде бы, нет. Ну может, пила, но так чтобы сильно – нет.

– Ладно, иди посмотри за девочкой. Не нравится мне это.

Достаю аптечку и жду, сам не знаю чего. Ментов надо вызывать, да и забрать девчонку у шалавы, а не вести с ней светские беседы. Сегодня избила, завтра на мороз. Сука.

Перевожу взгляд на вошедшую девчонку. Только сейчас заметил, насколько она худенькая. Если бы не симпатичное миленькое личико и очень красивые глаза, сказал бы что передо мной пацан. Стрижка даже не под мальчика, а что-то оборванное, как будто наспех ножницами обстрижено.

– Садись, – ставлю стул рядом с диваном. – Тебя как зовут?

– Женя.

– Тебе сколько лет?

– Скоро четырнадцать, – охренеть. На вид лет десять.

– Тебя мама вообще кормит?

– Кормит, я просто сама по себе худая, – быстро тараторит девчонка, опуская взгляд на свои руки. Херово врет.

– А ты дашь мне тебя осмотреть?

– Нечего меня осматривать, – грубо бросает она. – Она меня не бьет, как можно подумать. Так случайно получилось. Первый раз.

– Первый раз до крови?

– Ай! – дергается девчонка, как только я провожу ватой, смоченной антисептиком по ее брови.

– Давай мы позвоним в милицию? Тебя там не обидят. Может быть, заберут в другую семью, – неожиданно произносит мама.

– Нет уж. У меня маленькая сестренка. Как она без меня будет? Не хочу ее бросать. Закончу школу, а дальше поступлю в колледж или университет и уеду в Питер. Буду жить в общежитии и работать. Я узнавала, так можно. Да и… мама же неплохая. Просто…

– Просто блядь, которая каждый раз выбирает нового ебаря вместо благополучия дочери. В свою очередь блядь, она же мать, херачит дочь, потому что ее многочисленные мужики, обвиняют дочь, что та, сука такая, позарилась на их член, тогда как сами ее домогаются.

– Леша! – прикрикивает на меня мама, словно мне снова пятнадцать, и я не по-детски нашкодил.

– Ой, пардон, шлюха, трахарь, бьет и что там дальше было? Половой орган. Тебя уже как, насиловали ее мужики или обходилось?

– Прекрати, – вновь одергивает меня мама.

– Да что тут прекращать? Лучше детский дом, чем вот это вот все. Мало того, что мамаша шалава, так еще и явно подбухивает. До универа, Женя, можно не дожить, – вполне серьезно произношу я, смотря девчонке прямо в глаза. – Закончатся у нее деньги на бухло, так она тебя быстренько подложит под того, кто их сможет ей подкинуть. Или в следующий раз выгонит в подъезд, а там и помрешь от холода. Ее на раз-два лишат родительских прав стоит только заявить и получить отклики соседей.

– Ни один ребенок не выберет детский дом, – качает головой.

– Из двух зол надо выбирать меньшее.

– Она такого раньше никогда не делала. Честно, – вновь утирает слезы. Наивняк. – Просто так получилось. Она меня толкнула, я ударилась.

– А это тоже ты ударилась, когда падала? – указываю взглядом на следы на руке то ли от ремня, то ли от скакалки.

– Отстаньте от меня. Мама просто в него сильно влюбилась и думает, что я тоже. Не знаю почему так думает. И она не пьет. Не надо так говорить о ней! Она завтра остынет.

– Мам, поставь нам всем чайник. Я, правда, хлеб забыл купить. Сваргань чего-нибудь по-быстрому, пожалуйста.

– Сейчас сделаю бутерброды. Черный хлеб остался.

– Давай.

– Она не изменится. И ты это знаешь, – совершенно серьезно произношу я, как только мама уходит на кухню. – Приложи это ко лбу.

Встаю со стула и подхожу к шкафу. Достаю из ящика шерстяные носки и протягиваю девчонке.

– Переночуешь сегодня здесь. Но ты плохо закончишь, Женя. В этом Мухосранске в принципе мало кто живет хорошо, а уж у тебя перспективы вообще херовые. Станешь такой как мать рано или поздно, пусть и не по своей воле.

– Нет, я – другая. И то, что она сказала, ну… то слово. Я такого никогда не делала. Не знаю почему она так сказала. Клянусь. Я не такая.

– Потому что ей так говорят ее мужики. И будут так говорить и дальше, а она тебя бить. Еще не поздно свернуть свою жизнь в другое русло.