Я вообще ничего не произносила, как он мог понять, что стучусь я?! Ладно, не время об этом думать. Вхожу внутрь и взгляд сразу падает на Зорина, который как ни в чем не бывало стоит при мне в джинсах и с обнаженным верхом. Встала как вкопанная, наблюдая за тем, как он пристально смотрит на меня.

– Чего пришла? – крутит в руке медицинскую рубашку. – Обсудить условия моего предложения? Уже созрела? – ничего не отвечаю. Но взгляд от него не отвожу. Обойдется. Шиш ему, а не страх в моих глазах. – Нет, не созрела, – цокая, произносит мужчина. – Я так скоро комплексами обрасту. Такой красивый, интересный, обеспеченный мужчина, а ты нос воротишь, – насмешливо произносит он и тут же надевает на себя рубашку. – Фу на тебя. Ладно, все равно работы до хрена, некогда закреплять союз. Ну что, может, все же что-нибудь мне скажешь? – подходит на расстояние вытянутой руки ко мне и в этом момент у меня непозволительно громко урчит живот. Капец. – Информативно, – усмехаясь, произносит он и отходит от меня.

– В шестую палату поступил мужчина шестидесяти лет, – как ни в чем не бывало произношу я. – Иностранец. Состояние средней тяжести. Он не особо контактен. В загрузе, короче. В общем, ему нужно поставить мочевой катетер, но…, – замолкаю, когда в меня что-то прилетает. А именно шоколадка, которую я неудачно, но все же ловлю.

– Съешь шоколадку, подпитай мозг глюкозой. И что «но»?

– Я не умею проводить катетеризацию мочевого пузыря у мужчин.

– И? От меня ты что хочешь? Чтобы это сделал я?

– У нас никто не умеет это делать, – вздрагиваю от стука в дверь.

– Тамара Николаевна, вы пришли на помощь своей молодой коллеге?

– Можно сказать и так. В общем, врач, который проводил катетеризацию у мужчин – на больничном. Уролог, который нас консультирует – в отпуске. Остальные урологи Женечку послали до вечера. Наши оставшиеся медсестры и врачи этого делать не умеют. И я тоже. Если на то пошло, это врачебная манипуляция.

– Стесняюсь спросить, каким катетером вы не умеет катетеризировать, Тамара Николаевна? – невозмутимо бросает Зорин, открывая шкаф. Достает оттуда большую коробку и ставит громко на стол.

– Всеми. У нас так было заведено: катетеризацию у мужчин проводит врач уролог.

– И тем не менее, это должна уметь делать медсестра, за исключением металлического катетера. А вы ставите не металический.

– Там у мужика брюхо уже выросло, – раздраженно бросает Тамара Николаевна. – Пока мы здесь говорим – он лопнет. Вам не кажется, что, если вдруг вы умеете делать катетеризацию у мужчин, проще сделать ее, а потом уже устраивать словесные баталии.

– Не лопнет. Это чей больной, Женя? – переводит на меня взгляд.

– Петра Алексеевича.

– Это тот, который не обладает нужными знаниями, правильно? – вот же скотина. Вместо ответа тупо киваю.

– Зовите Петра хрен помнит какого сюда, Тамара Николаевна. Причем быстро. Так уж и быть, уделю вам троим десять минут драгоценного времени, чтобы вы все научились ставить катетер и не устраивали панику на ровном месте, ну и, конечно, не трахали мозг урологам по пустякам.

Стою как дура, до тех пор, пока Зорин не забирает из моей руки историю болезни. Через минуту Петр Алексеевич уже был в кабинете вместе с Тамарой Николаевной. После минутной мини лекции, что и как должен уметь врач, Зорин, как ни странно, решил отыграться не на мне, а на Петре. Так ему паскуде и надо.

– Показывайте, Петр Алексеевич, половой член. Как там и чего функционирует. Ну и, конечно, про особенности уретры у мужчин.

– В смысле показывайте?

– В прямом. Будем учиться. У нас осталось пять минут. А нам еще надо попробовать ввести катер не на больном. Давайте, давайте. Показывайте.

– Вот так при всех показывать член? Вы шутите, Алексей Викторович?!

– Женя, как думаешь я шучу? – переводит на меня взгляд.

– Нет.

– Правильно думаешь. Показывайте, Петр Алексеевич. Быстрее.

В следующую секунду он снимает халат и хватается за ремень брюк.

– Ты что делаешь? – удивленно произносит Зорин.

– В смысле что? Сами же сказали, показать половой член.

– На фантоме мужской промежности, которая находится в коробке на столе позади тебя, а не свой.

Хотела бы я сказать, что мне жалко Петра Придурковича, но нет, ни капельки. Более того, я испытываю какое-то ненормальное наслаждение, когда Зорин открыто стебется над Придурковичем. Так ему и надо.

– Член надо держать одной рукой, Петр Алексеевич, он так-то не кусается, вам ли не знать. Вы когда мочитесь, что не придерживаете его? Пожалейте свою супругу, ей же все отмывать потом. Нет, – вновь возражает Зорин. – Катетер не теми пальцами зажимаете.

Ровно три минуты я наблюдала за тем, как мой «любимый врач» пыхтит и позорится. Кайф.