Все успокоились, а я – нет. У меня полная дезориентация.

Сердце ноет и шепчет, что муж не до конца честен, а разум – в ярости тычет пальцем в отсутствие каких-либо доказательств.

Я превратилась в ненормальную, которая роется в карманах мужа, проверяет его телефон при первой возможности (Троф больше не блокирует его, он ведь «чист»), прислушивается к каждому слову в поисках противоречий.

И ничего. Абсолютно ничего.

Карина постоянно звонит, пишет; полная планов на крестины и будущую совместную жизнь с Димой, щебечет без умолку, а я не могу ее слушать. Не получается, как прежде, смеяться над шуткам, вникать в проблемы.

Любой разговор с подругой – через адскую внутреннюю борьбу.

Мы практически не видимся, потому что доверия к Кар больше нет.

- Виталия, я тебя знаю больше семнадцати лет, - мягко говорит Ольга Антоновна.

Она осторожно перекладывает сладко сопящего Савелия в люльку и пристально смотрит в глаза.

- Это не просто усталость. Поделись, что случилось? Неужели Трофим обижает? Не думай, как женщина женщину, всегда поддержу.

И тут я не выдерживаю.

Не говорю, конечно, всей правды про детектива и слежку, но озвучиваю страх, что мы с Трофом стали чужими.

Свекровь внимательно слушает, не перебивая. Потом вздыхает.

- Детка, я не думаю, что сын гуляет. Он просто уставший: тащит на себе бизнес, семью, ответственность. Немного выдохся. А ты, моя золотая, тоже закрутилась. Постоянно с ребенком, варишься в домашних делах. Бытовая нагрузка выматывает не меньше его сделок и контрактов. Вы с сыном разминулись, каждый сосредоточился на своем, но все поправимо.

Ее слова такие логичные и земные.

Они должны бы утешить, но лишь усиливают внутренний разлад.

Может, я на самом деле схожу с ума и все разрушаю?

- Не зацикливайся, Виточка, - продолжает. - Отвлекись. На следующей неделе крестины, приятные хлопоты. В эти выходные поедем к твоим родителям на дачу. Посидим в баньке, поедим шашлыков. Я с огромным удовольствием понянчусь с Савушкой, а вы с Трошей развейтесь, побудьте наедине. Вдохните в отношения новую струю. Вам это необходимо. Сын тоже будто сам не свой, вижу его нервозность.

Я киваю, стараясь выглядеть благодарной за советы.

Свекровь права, нужно как-то переключиться.

Врачебные ограничения сняты, тело восстановилось. Как утверждает супруг, он жаждет нашей сексуальной близости и соскучился.

В последнее время Трофим стал ласковее, его прикосновения снова обрели намек на былую страсть. Муж ждет сигнала, верит, что та самая жизнерадостная и легкая Вита, которой я была до родов, к нему вернется.

Но мое либидо – сдохло. Оно было растоптано месяцами слежки, подозрений, изматывающей внутренней дисгармонией.

Когда ты постоянно ищешь в глазах любимого человека ложь, а на его теле пытаешься рассмотреть следы другой женщины, тебе не до игривости.

На фоне постоянной грызущей тревоги, бессонных ночей, проведенных в бесконечном прокручивании одних и тех же моментов, у меня стало пропадать молоко.

Заметила это три недели назад.

Грудь, обычно тугая и тяжелая к моменту кормления, оставалась мягкой и пустой.

Я пила лактогонные чаи, принимала теплый душ, старалась чаще прикладывать сына – ничего не помогало. С каждым днем недовольный голодный плач Савушки становился все отчаяннее, а во мне нарастала паника и всепоглощающее чувство вины.

Мать, которая не может накормить ребенка – стало последним, окончательным доказательством собственной несостоятельности. Я – плохая жена, спятившая из-за подозрений, а теперь – плохая мама.

Порочный круг: нервничаю из-за мужа – пропадает молоко – нервничаю из-за молока – его еще меньше.

Спустя три дня я достигла пика. Савелий снова зашелся в истеричном крике. Доведенная до истощения, сидела в кресле для кормления, и тряслась от беззвучных рыданий.

Разбуженный плачем, Трофим ворвался в комнату.

- Опять? - его голос был резким, сдавленным от невыспанности. - Вита, что происходит? Он же голодный!

- У меня нет молока, сейчас сделаю смесь.

Муж подошел ближе, и в свете ночника я увидела не беспокойство, а то самое раздражение, которое научилась узнавать за месяцы разлада.

- Как это – нет? - устало провел рукой по лицу. - Ты что, ничего не ела? Сидела на своих салатиках? Или оно исчезло из-за нервов? Снова загоняешься выдумками, от которых никому нет покоя? Даже Вася угомонилась! Пропей успокоительные, Вита, прекращай всех вокруг истязать, уже и до сына добралась.

В этот момент мне захотелось его ударить. Влепить пощечину за холодную, беспощадную логику, за то, что видит следствие, но отказывается понимать причину, в которой сам виноват.

- Уйди, - хрипло сказала, прижимая орущего Савелия к груди.

- Я хочу помочь. Пока ты укачиваешь сына, давай разведу...

- Не стоит, - оборвала, - просто оставь меня одну.