Сердце тревожно сжимается, я срываюсь с места и бегу. Первые капли дождя падают на голову. Скользя по грязным лужам, врываюсь в знакомый до боли переулок – всё такой же вонючий, узкий, с ветхими покосившимися домами.

Дверь моего дома – старая, с давно сломанной ручкой – даже не заперта. Я распахиваю её и влетаю внутрь. Запах подгнивших досок, плесени и прогорклого масла ударяет в нос.

А ещё запах алкоголя.

Я вижу мать, полусидящую у стены. Она небрежно одета, рядом пустая бутылка. Мама не двигается, только хрипло дышит. Тараканы ползают по её ноге.

Я зажмуриваюсь буквально на секунду. Пансион, где тоже было несладко, позади.

Добро пожаловать домой, Деви.

– Теон! Теон! – мой голос срывается, когда я зову брата.

– Девиииии! – срывается на визг брат.

Я бросаюсь вперёд, тяну за ручку двери, но открыть не успеваю. Она отворяется перед самым моим носом. На меня смотрит Рыжий Ларс – начальник матери. Она работает посудомойкой в одном заведении в нескольких кварталах отсюда.

– Куколка, – расплывается в щербатой улыбке он, в упор разглядывая моё лицо. – Вернулась, значит. Вовремя.

Сердце стучит в горле. Мне хочется провалиться сквозь землю от страха. Рыжий Ларс – конченный мудила и последний урод. Такой же полукровка с запечатанной магией, как и я. Он уже давно пускает на меня слюни.

Но сейчас бояться не время, я делаю шаг вперёд.

– Отойди, – говорю хрипло. – Где мой брат? Что тебе нужно?

Он не двигается. Стоит в дверном проёме, перегородив путь. Я чувствую, как от него пахнет потом, дорогим табаком и чем-то сладко-тухлым одновременно.

Ларс лыбиться, разглядывая меня. Мне приходиться протиснуться между ним и дверью, чтобы войти.

Позволяю себе толкнуть его в бок. Урод лишь хмыкает.

В комнате тесно и душно. Запах бедности и страха висит в воздухе.

Теон стоит, раскинув руки в стороны, защищая Аэллу – нашу старшую сестру. Её глаз начинает заплывать – кто-то ударил её. Она дрожит, но держится. Рядом с ней жмутся друг к другу трое младших: Тина, Миа и малышка Йо – вся в слезах, с ладошками, закрывающими уши. Её пухлый детский ротик открыт в беззвучном крике.

Моё сердце разрывается на части.

Я вижу, как у Теона дрожит подбородок. Он пытается быть героем и защитить сестёр. Но он лишь семилетний мальчишка.

– Что здесь произошло?! – срываюсь я, оборачиваясь к Ларсу, который уже в дверях, не спеша заходит внутрь, оглядывая нас, как скотину на ярмарке. – Ты ударил мою сестру, грязный ублюдок?

– Я воспитывал её, куколка, – тянет он лениво. – Твоя мамаша не вышла на смену, я приехал, а она на ногах не стоит. Я больше не буду терпеть её выходки, хоть она и лучшая из моих работниц.

– При чём здесь мы?! – я встаю на пути Рыжего Ларса, дрожа от ужаса.

Он сошёл с ума?! Мать порой пропускает работу из-за выпивки, её уже увольняли со многих мест. Но у Ларса она вроде бы прижилась.

– С того… – Ларс наклоняется, обдавая меня запахом табака и гнилых зубов. – Что работать сегодня некому. А твоя паршивая сестрица отказывается заменить мать.

– Пусть выйдет кто-то другой, или уволь её в конце концов, но пугать малышей и бить сестру не позволю.

Рыжий Ларс усмехается, насмешливо качая головой. Мы оба понимаем, что это лишь пустое бахвальство. Я ничего не могу ему сделать.

Дверь открывается и на пороге появляются два бугая – прихвостни Рыжего. Из коридора слышится приглушённый храп матери.

Она очень красивая женщина, даже сейчас после того, как жизнь потрепала её. Но судьба с ней не церемонилась. Красота не спасла маму – лишь сделала уязвимее.

Мать когда-то пела в доме для знати, так она познакомилась с моим отцом – чистокровным дракорианцем. Говорили, её голос был великолепен. А теперь она храпит на полу среди тараканов и бутылок, пока её дети дрожат от страха.

Прихвостни Ларса становятся по обе стороны от него. Их взгляды ничего не выражают.

– Сделаем так, куколка, – моё «прозвище» он произносит особенно мерзким голосом. – Вы обе пойдёте со мной и отработаете за мать. И тогда ваша хибара простоит ещё какое-то время, я не стану её сжигать.

Я чувствую, как меня начинает трясти.

– Хорошо, – выдыхаю я хрипло. – Мы всё сделаем, только отвали.

Когда мать придёт в себя, нужно убедить её свалить от этого психа.

Аэлла шепчет:

– Деви… не надо… – но я поднимаю руку, чтобы она замолчала.

Ларс не шутит. Я не дам ему лишить нас крыши над головой, мы и так едва сводим концы с концами.

Ларс криво усмехается, делает шаг ближе,

– Моя умница. Я всегда знал, что уж ты-то меня не разочаруешь, когда подрастёшь.

– Я работала на кухне в пансионе, проблем не будет.

– Деви, он имеет в виду не кухонную работу! – голос старшей сестры срывается. – Я не всё рассказывала тебе, прости.