Медведь внимательно слушает, пока бегло пытаюсь все объяснить.

Нервничаю.

— Кто похитил твою сестру? — спрашивает, едва я успеваю замолчать.

— Осман, — сглатываю. — Осман Тагиров.

— Херово, — мрачно выдает он.

— Подожди, — все внутри болезненно сдавливает. — Ты его знаешь? Знаешь этого… Тагирова? Лена у него. Он ее не отпускает.

Накатывает тихая истерика.

Как могу подавляю эмоции, однако получается плохо. Особенно когда вижу выражение в глазах Медведя. Звучит громче любых слов.

— Тагиров опасен, — наконец, произносит он. — Серьезный тип, с которым никто бы не рискнул просто так связываться. Хорошо, что твой отец не успел. Даже если бы он забрал дочь, на этом все не закончилось бы. У него были бы большие проблемы. Может, потом и помогать бы стало некому.

Под ребрами холодеет.

— Наверное, Белоцерковский мог бы…

— О чем ты, Мария? — кривится. — Он себе помочь не сумел. Думаю, еще не скоро из-за решетки выберется. Да и то…

Отмахивается.

— Вот поэтому я хотела поговорить с Айдаровым, — цепляюсь за эту надежду, как за единственную соломинку. — Думаю, он бы мне не отказал. Если бы получилось как-то выйти с ним на связь. Обсудить все. Я же… нет, я бы и так сделала то, что сделала на работе. Но может быть, он мне не откажет.

— Недоступен он, — резко говорит Медведь. — Ты же видишь, я сейчас за двоих. Разгребаю все сам.

— А когда он вернется?

— Очень не скоро.

— Но может быть, — запинаюсь.

— Нет, извини, я не знаю, как тебе с ним связаться. Ничем не могу помочь, — произносит он все тем же прохладным тоном и бросает взгляд на часы. — У меня одна встреча закончилась, вторая должна начаться.

— Извини, что отвлекаю, — выдаю глухо.

Получается, все бессмысленно? Бесполезно? Мой приезд сюда ничего не решил, никак не помог Лене.

А время идет.

Внутри что-то обрывается.

Но я понимаю, что задерживаться здесь будет глупо. Медведь дал понять, что занят. И наверное, было странно с моей стороны рассчитывать, будто он даст мне какой-то дополнительный номер Айдарова.

Поднимаюсь, иду на выход.

В спину вдруг прилетает вопрос.

— Сколько она уже у Османа?

Поворачиваюсь, встречаю внимательный взгляд. Начинаю нервно подсчитывать время в уме.

— Больше недели. То есть…

Даже срок точно назвать не выходит.

— Бля, — кривится он. — Плохо дело.

Наблюдаю, как Медведь открывает пачку сигарет, закуривает.

— А ты, — судорожно перевожу дыхание. — Ты бы мог мне помочь? Ты же можешь.

Он выдыхает дым в потолок. Опять переводит взгляд на меня. Слегка приподнимает бровь.

— Я много чего могу, — отвечает медленно, спокойно.

В душе вспыхивает надежда.

— Только мне нечего предложить взамен. Ничего нет, — добавляю. — Думаю, те деньги, которые у меня есть, вряд ли будут чем-то серьезным для тебя. Но если подойдет, то я могу заплатить. Скажи, сколько.

Полный бред предлагать деньги человеку, у которого и так все есть. Но ничего другого на ум не идет.

— Деньги? — хмыкает Медведь. — Да брось ты.

Небрежным жестом стряхивает пепел.

— Подумай еще, Маша, — говорит после очередной неспешной затяжки. — Хорошо подумай. Только недолго. Времени у тебя в обрез. Я знаю Османа. Твоей сестре лучше с ним не задерживаться. Ты же умная. Сама понимаешь, что к чему. Не тот это случай, когда можно тянуть.

59

Я так и застываю на месте.

Усталость. Напряжение последних дней. Все это дает о себе знать. Поэтому не уверена, что правильно понимаю слова Медведя сейчас. Хотя если подумать, то как еще такое можно было бы понять?

Однако в следующий момент он обводит меня выразительным взглядом. Его глаза проходятся от моего лица вниз. По груди, по талии, по бедрам. И поскольку замираю я сейчас вполоборота, то пристальным вниманием не отделяется ни один мой изгиб. Взгляд тяжелый. Горящий. Физически ощутимый. Вынуждающий поежиться. Пробирающий до мелкой, нервной дрожи. А еще от Медведя сейчас веет чем-то настолько животным и варварским, что приходится подавить порыв броситься за дверь. Просто сбежать куда подальше сейчас.

Заставляю себя остаться. Дальше смотреть на него. На вид, наверное, это кажется почти спокойным поведением с моей стороны, но внутри, под ребрами разыгрывается настоящая война эмоций.

Он что… он… серьезно?!

Медведь делает новую затяжку. Не отводит глаз от меня ни на секунду. И как бы дико не прозвучало, теперь он выглядит куда более пугающим, чем при нашей первой встрече в лифте, когда я приняла его за уголовника.

Да, именно здесь и сейчас в его просторном кабинете, посреди офиса чувствую себя будто на лезвии ножа. Хотя мы не в закрытом помещение. Не ограничены ничем. Могу уйти. Никто не держит.