Но дальше все равно стараюсь расстегнуть осторожнее. Само собой так выходит. И собственная реакция подбешивает.

Мне похер должно быть.

На эту гребаную блузку так уж точно.

Но нет. Нихуя.

И я стягиваю ткань с ее плеч медленнее, чем сам хочу. Отбрасываю в сторону. Избавляюсь от всего остального. Убираю, что мешает. А мешает мне все.

Белье сдирать некогда. Потом успею.

Мои ладони проезжаются вниз по бедрам. Подхватывают добычу. Отрывают от пола. Оборачиваю ее ноги вокруг себя. Шагаю вперед.

— Стой, — вдруг выпаливает.

И меня едва не срывает.

Она слабо ведет головой в сторону.

— А ужин? — облизывает пересохшие губы. — Там… я только увидела, что у тебя стол накрыт. Может быть, ты хочешь…

— Маша, — оскаливаюсь. — Ты же сама сейчас чувствуешь, чего я хочу.

Мой затвердевший до предела член выразительно упирается в ее живот. Объяснять здесь нечего.

Давно не пацан.

Но теперь готов кончить только от одного ощущения, что вот она. Вся моя. Целиком и полностью. Безраздельно.

Она замолкает.

Наверное, понимает, насколько по-идиотски ее отмазка про ужин звучит. Ей самой не до ужина. Так? Ну да.

Дрожит в моих руках. Мечется. И снова отклониться пробует. Отталкивает. По ходу безотчетно.

Штормит ее.

Ничего.

Это ненадолго.

Раскладываю ее на постели. Впиваюсь губами в губы. Чтобы забылась, чтобы потерялась. Поплыла. Чтобы ее так прошибло, как меня.

Заразить ее собой хочу.

Вместе сгорим.

И если сперва она напряженная, вся как струна натянута, то потом начинает расслабляться. Может, и не замечает, как уплывает. Дальше и дальше. Глубже. На самое дно бурлящего омута.

Чувствую все. Кажется, ее теперь чувствую лучше, чем себя самого. Замечаю, как дыхание меняется, становится чаще. Как грудь все тяжелее вздымается под моими прикосновениями.

Раздеваю полностью. Убираю кружево. Накрываю ее голую грудь своим ртом. Втягиваю сосок. Другой — сжимаю пальцами.

Прогибается. Всхлипывает.

И тут она что-то такое мне выдает…

Слышать, блять, не хочу.

Ее тело вопит об одном. Очевидно все. Давно меня принимает. Но на языке у нее как и раньше другое. Нервы мне трепет даже сейчас.

— Я не понял. Ты уйти хочешь? — спрашиваю резко.

Нависаю над ней.

Молчит.

— Ну говори, — выдаю. — Не держу.

Хер я ее отпущу, если откажет.

Слишком далеко мы зашли.

Она мокрая насквозь. Мой член упирается во влажные складки. Напирает на тугую разгоряченную плоть.

И если она скажет мне «нет»…

— Нет, — отвечает тихо. — Я не уйду.

Отлично.

Все прояснили.

Целую ее. Толкаюсь вперед. Заполняю собой. До отказа. Она уже так течет от моих поцелуев и прикосновений, что легко проникаю вглубь одним ударом.

+++

друзья, сегодня последний день максимальных скидок на литнет!

самые выгодные предложения ждут вас тут

и тут

63

Я отрываюсь от ее губ.

Хочу глаза видеть.

И что-то внутри прямо режет, когда замечаю, как напряжено ее лицо, как она зажмурилась. Будто спрятаться от меня пытается. Даже сейчас. Когда назад дороги нет. Опять ускользает. Пусть и оказавшись на моем члене.

Упертая она. Просто пиздец.

Накрываю ее горло ладонью. Поглаживаю. Обхватываю плотнее.

Еще ни одна женщина на свете меня так не доводила. И зацеловать ее тянет. И придушить. Оба желания настолько острые, что даже трудно понять, какое из них сильнее.

Ведет. Кроет. Прямо раздирает всего.

— Смотри на меня, — говорю.

Нехер сбегать.

Хочу, чтобы видела. Хочу, чтобы понимала, где она и с кем. Без всей этой выбешивающей херни.

Впиваюсь в нее взглядом. Залипаю на длиннющих ресницах. И раньше замечал, но сейчас так вообще.

Ее веки слабо подрагивают. Приоткрываются. В глазах горит гремучая смесь. И если что-то у меня не то и мелькнуло. Ну вроде перебрал, передавил. То сейчас это все быстро рассеивается.

Вообще, чтобы она там себе не думала. Как бы себя не накручивала против меня. Но я ей не враг. И подо мной она сейчас ловит дикий кайф.

Себе пусть не врет. Видно же все. Чую. Считываю. Как она вся пульсирует, как распаляется еще сильнее, когда оказываюсь в ней. Как сокращаются ее мышцы вокруг моего возбужденного члена. Как она вибрирует, откликаясь на мощное проникновение.

Ей хорошо.

Это и по расширенным зрачкам заметно. Может и протестует. Характер же сучий, упрямый. Но все равно уплывает. Уносит ее. Нечего отрицать.

Трахаться я умею.

И хер у меня крепкий.

Да, блять, бабы дуреют. Сами же липнут. Что когда сопливым пацаном был, что теперь. Отбоя от желающих запрыгнуть на мой член нет.

Только эта… ну такая она. Будто наказание за все прошлые грехи. От меня как от прокаженного бегает.

Я бы решил, что со мной что-то не так.

Но нет.

Это она проблемная.