— Может быть, — кивает Елизавета. — Тут ещё в стране непонятно что началось: перестройки не перестройки, дефолты не дефолты. Работы нет ни там, ни тут, всё разваливается, перспектив нет. Серый помыкался, помыкался там. Потом туда-сюда полетал. А потом тут как раз выгорело. С заводом подвернулось. Это ты хоть знаешь?

— В общих словах. А Тёмка как?

— А Тёмка что? Его считай бабка с дедом вырастили. Сергей когда тут со своей компанией заморочился, она там, мать Тёмкина, тоже как-то неожиданно пристроилась. И такой деловой оказалась, хваткой. И в гору потихоньку пошла. Свой бизнес открыла. Когда Тёмка поменьше был, они с дедами к отцу прилетали. Очень Сергея её родители уважали, даже любили, и к нам всегда очень хорошо относились. А когда Тёмка в школу пошёл, старики умерли. И мать его стала к отцу отпускать на каникулы одного. Вот и вся история.

— А сейчас?

— А что сейчас? — смотрит она на часы. — Сейчас у каждого давно своя жизнь. Пойдём дальше? Или тут ещё посидим? Какая разница в какой луже откисать, а наши травки хоть пахнут хорошо.

— Всё равно, — пожимаю я плечами. — Пойду тогда чайку нам принесу.

— Давай, зелёненького попьём.

И я как раз набираю второй стаканчик у огромного «самовара», когда в плечо мне тыкается бородища.

— Привет!

— Тём, — всё обрывается у меня в груди, и я едва не обжигаюсь чёртовым кипятком, когда на живот мне ложится его рука.

— Не мог ждать, когда ты вернёшься, — мурчит он как кот, при всём честном народе целуя меня в шею.

— Как твоя встреча? — ставлю я на стол чёртов стакан, что дрожит у меня в руке.

— Просто волшебно. Всё сейчас расскажу. И даже познакомлю тебя кое с кем.

— Я нормально одета для знакомства с Кое-кем? — иронизирую я над своим купальником.

— Для продолжения знакомства со мной, одежды на тебе многовато, а для Кое-кого сойдёт. Если он не потеряется, конечно, среди этих тридцати пяти луж с водой, — оглядывается мой Вечно Неожиданный. — А вы где?

— В полыни, — показываю я за спину.

— Туда, значит, и пойдём, — подхватывает он оба стаканчика.

И ещё один Тёмыч эксклюзивно... к завтраку :))) Ррррр...руки...аааа... ну в общем, вы знаете)))

Глава 47

— Мальчик мой! — радуется Елизавета, когда Артемий устраивает в маленьком бассейне целое цунами, усаживаясь рядом с ней — Вы всё? Закончили свои дела?

— И крайне удачно, — разваливается на бортике Мистер Совершенство, одной рукой прижимая меня к себе.

— Елизавета Марковна, моё почтение, — сначала слышу я мягкий мужской баритон. А потом и вижу его — худого долговязого, но довольно складного парня в интеллигентных очочках с тонкой металлической оправой.

— Лана, это Валентайн. Валентин Воронцов, если будет угодно. Мой друг, соратник и брат.

— Худший из близнецов, как вы понимаете, у нас Артемий, а я, так и быть, любезно позволяю ему называть меня братом, — кланяется этот Валентайн, влюбляя в себя практически с первого взгляда и заставляя искренне улыбнуться, но в наше болотце спускаться не торопится. Показывает рукой: — А вот это рядом что за белая вода?

— Кокосовое молоко, — подсказываю я.

— А такое ощущение, что все полтора миллиарда китайцев помыли там руки с мылом, — вызывает он уже не улыбку, наш дружный смех. — В общем, туда я точно не полезу. И у меня два предложения. Во-первых, слышите визг? — приподнимает он палец. — Где-то там бассейн с плотоядными рыбками. Предлагаю туда. А во-вторых, — поправляет он очки, — там наверху можно посидеть в кафе на солнышке, а то никто не поверит, что я был на тропическом острове, — критически осматривает он свои бледные руки.

— А что в меню? — подаёт голос мой Самый-Самый.

— Вот с этим там напряг, но какие-то сосиски на шпажках и пивко имеются.

— Ну нам большего и не надо, — как кит, снова подняв волну, встаёт Танков. — А потому предлагаю поменять пункты один и два местами.

Плетёные кресла из искусственного ротанга. Современные китайские песенки, исполняемые женским кукольным, но очень приятным голоском. Ласковое Хайнаньское солнце. И отличная компания. Ну что ещё надо, чтобы хорошо провести время?

— Так значит, в чемодане действительно были доски? Не зря мне показался деревянный стук? — отдаю я свою недоеденную сосиску своему Рыжему Плодожорке.

— Прошу не обзывать ругательно образцы продукции, нет, произведения искусства досками, — делано оскорбляется Валентин. И назидательно поднимает палец. — Европейский стандарт качества, между прочим. Не просто разделочная доска — экологически чистый бук, цельная древесина, восемь степеней обработки.