— Вечером в воскресенье, когда у меня уже реально срывало крышу, — блаженно откидывается он на подушку. — Боже, ты нереальная, — подтягивает меня к себе, укладывая на груди. — Просто невозможная. Чумовая. Охренительная.

— Всё твоё. Наслаждайся, — забираюсь я на него целиком. — Ты написал: «Привет! — диктую я по памяти, — зайди ко мне завтра в кабинет. До работы».

— И я ждал что ты спросишь «зачем», — улыбается он, убирая за ухо мои растрёпанные волосы. — И я бы ответил «хочу». Нет, капсом «ХОЧУ ТЕБЯ». И отправил. А потом добавил «попросить кое-что сделать».

— Коварный. Но я ответила: «Конечно, Артём Сергеевич!» — смеюсь я. — И ты пять минут думал, что мне написать.

— Неправда. Я ответил почти сразу: «И не хочешь спросить, зачем?»

— Вижу, что неправда, — улыбаюсь я. — Если бы подумал, не отправил бы мне закрытый вопрос. Или рассчитывал, что я отвечу: «ХОЧУ! ХОЧУ! ХОЧУ! ДАААА!» и кучу восклицательных знаков?

— Да, да, да, — высунув язык, дышит он как собачка. — Но ты, жопа, ответила: «Нет», — передразнивает она меня писклявым голоском.

— Ещё и про себя добавила: «И так знаю: хочешь нагрузить какой-нибудь рутиной, которую тебе самому делать не по статусу», — передразниваю я его в ответ.

— Ты бы знала, как мучительно я придумывал какое бы тебе дать задание, — улыбается он, — чтобы ты всё время перезванивала, переспрашивала, уточняла. В общем, заморачивалась.

— Ну и кто из нас жопа? — подтягиваю я его к себе за бороду. — Хотел, чтобы я оставалась с тобой одна в пустом офисе, да, Артемий Иоанович? Хотел приходить и царственно давать мне указания всё переделать?

— Неправда. Я не такой тиран.

— Ещё какой… такой, — прищуриваюсь я и грожу ему пальцем.

— Обещаю, я исправлюсь, — улыбается он.

— И не вздумай!

— Тогда царственно приказываю нам чего-нибудь поесть, — резко садится он, поднимая меня вместе с собой. — Хочешь?

Глава 45

— Хочу! Хочу! Хочу! ДА! ДА! ДА! — смеюсь я.

— Тогда сейчас посмотрю, что у нас есть, — улыбаясь, встаёт он, как есть, во всей своей могучей нагой красе, и прошлёпав босыми ногами по полу, склоняется к холодильнику.

Пододвигает к изножью кровати тумбочку и составляет на неё фужеры, вино и большую пластиковую тарелку с нарезанными фруктами, затянутую пищевой плёнкой.

— Это всё. Могу предложить ещё выйти где-нибудь поесть, потому что рум-сервис здесь не работает.

— Нет, нет, только не выйти. Мне более чем достаточно. А для такого большого животного, как ты, у меня есть подарок, — нахожу я на полу халат и порывшись в карманах, прячу за спину то, что принесла с собой.

Жду, сидя на кровати, когда он разольёт по бокалам вино, что осталось явно в прошлых наших с ним «посиделок».

— Та-дам! — и торжественно вручаю ему свои крошечные стринги пролетарского цвета.

— Это всё мне? — восторженно поднимает он труселя, как ослик Иа подаренный Пятачком лопнувший воздушный шарик.

— Тебе! — радостно киваю я.

— Спасибо! — с невинным лицом, недолго думая, делает он с их помощью на затылке хвост.

От смеха я даже говорить не могу, просто падаю лицом на колени и протягиваю ему бутерброд, сделанный мной из двух кусочков нашего с ним «самолётного» хлеба и китайской колбасной нарезки, купленной в супермаркете.

— А-а-а! — протягивает он дрожащие руки, когда я поднимаю голову. — Моя прелесть! Хлебушек! Настоящий!

— И это тоже тебе, — во второй руке протягиваю ему шоколадку. Тоже нашу, привезённую с «большой земли».

— А-а-а! — повторяет он свой дрожащий жест и схватив прижимает плитку к груди. — Сладенькое!

— Всё тебе, — смеюсь я.

— Спасибо, невозможная моя, — подаёт он мне бокал, тянет губы и сам весь тянется, пока не получает поцелуй.

И мы пьём вино, закусываем фруктами, дурачимся и просто наслаждаемся этим общением, словно насквозь пропитываясь друг другом. Он настолько мой, что больше просто невозможно. Я настолько его, словно меня создали по заказу только для него.

Накинув халат и облокотившись на перила, он курит на балконе, прижав меня к себе. А я жадно ловлю запах табака, которым он на меня не дышит, жмусь к его голому животу и тихо-тихо, чтобы никто не слышал, умираю от счастья.

— Откуда у тебя эти фрукты? — забравшись обратно в постель, мы смотрим какую-то китайскую дораму. Мой Рыжий Котяра, сытый и довольный, лежит на животе лицом к телевизору, подливает вино, кормит меня с пластиковой вилки нарезанными фруктами и ржёт над сериалом. А я, отказавшись от его услуг переводчика, просто умиляюсь какие хорошенькие там мальчики-китайчики. И девочки, все нежные, белокожие, хрупкие, гибкие и… улыбчивые.

— Фрукты? Тёть Лиза, наверно, принесла, — пачкает он мои губы кусочком манго, когда я не открываю рот, а потом облизывает. — Она за мной присматривает, прикармливает.

— Тёть Лиза?! — мычу я, пока он там увлекается, не давая мне ответить.