Она должна была чувствовать облегчение. Надежду.

Но сердце съедала тоска. Тяжелая, свинцовая, как будто кто-то насыпал пепла прямо в грудь. Она грызла изнутри, не оставляя места ни для радости, ни для покоя.

А еще снова вот прямо сейчас появился страх. Его Янина ненавидела больше всего.

Он был глубинным, сильным. Он не имел ничего общего с тем сиюминутным испугом от взгляда Терлоева.

Он был чем-то большим. Постоянный фоновый страх, ставший ее вторым я. Страх будущего. Страх одиночества. Страх, что она не справится, не оправдает надежд, что все это лишь временная передышка перед новым ударом.

Потому что последние три года ее жизни походили на оживший хоррор. Триллер, написанный талантливой рукой.

Сначала посадили папу. Человека, которого она едва не боготворила. Любила так, как только может любить дочь.

И его посадили из-за нее…

А ведь он ее защищал! Ее!

Ее папа, который смеялся громче всех и мог одним взглядом прогнать любую ее грусть. Ее папа, который читал ей сказки на ночь и учил алфавиту… Который говорил, что мир, черт побери, прекрасен. Это дословная цитата.

И его посадили… И мир, тот самый, что был прекрасен, перевернулся.

Потом у мамы случился первый инфаркт. Тихий, почти незаметный срыв. Она просто села на кухонный стул и перестала дышать на несколько секунд. Потом отдышалась, улыбнулась бледными губами:

– Все хорошо… Просто устала.

Но ничего уже не было хорошо.

А потом… потом отца убили. Там, за стенами. Прислали сухую, казенную бумагу. «Погиб в результате несчастного случая».

Какой несчастный случай? Им в открытую сказали, что никому жизни не будет! И что отца порешат… Прямо так и сказали, слово в слово.

Потому что он, защищая дочь, толкнул ублюдка. Тот упал и ударился виском об угол.

Все… Сразу насмерть.

А ублюдок, который не давал ей жизни весь десятый класс, был сыном главы города.

Все всё понимали.

Она. Мама.

Плакали, как-то бились. Что-то пытались сделать.

А потом… Потом и мамы не стало. Ее большое, доброе израненное сердце не выдержало второго удара. Оно просто разорвалось от горя.

И вот Янина здесь. Сидит на полу в огромном чужом, слишком тихом доме.

Одна.

И сказать, что ей страшно, значит ничего не сказать.

Где-то через час в дверь ее комнаты мягко постучали. Янина вздрогнула, отрываясь от приятного полумрака, что опустился на зимний сад и завораживал ее.

– Янина? Ужин готов. Спускайся, пожалуйста, – донесся из-за двери спокойный, мелодичный голос Софьи Маратовны.

– Да, сейчас, – подскочила девушка.

Она ни за что в жизни не заставит ждать Софью Маратовну. Янина быстро переоделась. Сняла свитер, надела легкую рубашку.

Она спускалась по лестнице, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ей казалось, что ее походка неуклюжа, что старые джинсы кричат о ее несоответствии этому дому. Она прошла через гостиную в столовую, где уже был накрыт стол. И замерла на пороге.

Там уже сидела вся семья Терлоевых.

Валид Адамович сидел во главе стола. Солидный, спокойный, с умными глазами, которые смотрели на мир с легкой усталостью. Софья Маратовна разливала по тарелкам ароматный суп.

Касьян там тоже был.

Сердце глупо споткнулось. Никак оно не желало вставать на ее сторону. Слишком хлопотное, суетливое досталось от природы.

Касьян сидел, откинувшись на спинку стула. Весь в черном. Черная водолазка, черные джинсы. Взрослый. Не по годам. Это Янина еще в аэропорту отметила.

Лицо сосредоточенное, замкнутое, отчего-то молчаливое. Он не смотрел в ее сторону, уставившись в тарелку, но его присутствие ощущалось физически. На него нельзя было не реагировать!

Он поразительно отличался от всех сверстников Янины. В нем чувствовалась какая-то грубая, зрелая сила. А ведь, если подумать, между ними была разница всего в несколько лет.

– Садись, Янина, не стесняйся, – улыбнулся Валид Адамович, жестом указывая на свободный стул.

На тот, что по случайным обстоятельствам оказался рядом с Касьяном.

Она неслышно подошла и опустилась на край стула, стараясь занять как можно меньше места.

– Ну, как устроилась? – продолжил Валид Адамович, отламывая кусок хлеба. Выглядел мужчина вполне дружелюбно.

– Все отлично, – ответила Янина, поворачивая голову к хозяину дома. – Комната просто шикарная. Спасибо вам еще раз.

– Янин… Ну все, хватит постоянно благодарить. Одного раза достаточно.

Последняя фраза несла куда больший смысл. В семье Терлоевых не принято повторять дважды.

Янина кивнула.

Она поняла. Да-да, поняла.

Валид Адамович ответил мягкой улыбкой.

Неужели и хозяин дома ее принял? Вот так запросто чужую девчонку пустил в свой дом? И никаких допросов с пристрастием, никаких заковыристых вопросов?

Янина нервно схватила бокал с водой.