А еще он за каким-то хером встал в дверном проеме. Вместо того чтобы отступить и дать ей пройти, он непроизвольно сделал полшага вперед, встав так, что проем двери сузился, и ей пришлось бы буквально протиснуться мимо него.

Янина подошла к нему. Нахмурилась. Потом выдавила из себя нечто отдаленно напоминающее улыбку.

И, демонстративно вскинув подбородок кверху, повернулась боком.

– Спасибо, – процедила, едва размыкая губы.

Ухмылка Касьяна стала шире. А вот и характер начал проявляться…

Она прошла мимо него, не задев даже вскользь, вжимаясь в косяк, чтобы избежать любого, хоть малейшего контакта.

А у него внезапно кровь в пах ударила, член начал вставать.

Ох*еть…

Ему нужно валить отсюда. И побыстрее. Загнать обратно то темное, липкое чувство, что рвалось наружу и пугало его самого.

Но Касьян не уходил. Не мог сдвинуться с места. Ноги, казалось, вросли в пол у порога.

Похоть спиралью закручивалась где-то внутри. И не только в области паха. Что он там думал про жажду?..

Янина прошла в комнату и остановилась посредине, спиной к нему, делая вид, что осматривается. Он видел, как напряжены ее плечи, как учащенно опускаются и поднимаются плечи. Он не сводил с нее глаз.

Они редко пользовались именно этой комнатой для гостей.

Если у него оставались парни, они предпочитали другую. На первом этаже, которая располагалась ближе к бассейну и сауне.

Эта же была большой, светлой, с высоким потолком и панорамным окном, выходящим в темный сейчас сад. Девчачьей.

Их матушка очень хотела дочку в свое время. Или невестку…

Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Надо было что-то сказать. Разрядить эту напряженную, густую атмосферу, что висела между ними.

– Как комната? – наконец выдавил он, засовывая руки в карман. Надо чем-то занять себя.

Янина резко обернулась.

Он мысленно вздрогнул.

Да черт!

Какая же она красивая…

Он понял, что поразило его в аэропорту.

Ее лицо. Без макияжа, с бледной кожей, с темными бровями и алыми губами, которые сейчас были плотно сжаты. Настоящая. Не прилизанная, не придуманная, а живая и от этого еще более сногсшибательная. Такая, что голову снесло. С первого же взгляда... И это было п*здец как неожиданно и неудобно.

Ее широко распахнутые глаза были полны недоверия и едва сдерживаемого раздражения. Она больше не выглядела испуганной мышкой. Скорее, загнанным в угол котенком, готовящимся к атаке.

– Большая, – ответила она коротко.

– Емкий ответ.

Кровь прильнула к щекам Янины.

А вот и очередная реакция. Ему не нравилась ее немногословность. Где щебетание? Где желание понравиться ему?

Она же не могла не понимать, что с ним надо дружить.

Кем-кем, а дурочкой Янина Байзарова не была. Ее выдавали глаза.

Вот и сейчас она снова вздернула подбородок и, явно начиная злиться, выпалила:

– Что-то не так?

Все, бл*дь, не так.

– Все так, – хрипло ответил Касьян, и его губы растянулись в кривую невеселую ухмылку.

Он стоял в дверях комнаты, чувствуя себя идиотом, не в силах оторвать от нее глаз, с желанием, которое сжигало изнутри и которое он абсолютно не знал, куда деть.

Касьян хотел зайти внутрь.

Хотел захлопнуть дверь за спиной.

Хотел прижать Янину к стене и заставить посмотреть на него.

Иначе. По-другому...

Так. Хватит.

Пора валить. Теперь так точно. 9. глава 4

ГЛАВА 4

Он ушел. Наконец-то.

Дверь захлопнулась, и Янина застыла на месте, слушая, как тяжелые мужские шаги затихают в коридоре.

Только тогда она смогла выдохнуть. Воздух, который секунду назад был густым и колючим, словно насыщенным электричеством перед грозой, снова стал просто воздухом.

Янина сделала шаг в неопределенную сторону, и ноги подкосились. Она уронила свой старый, потрепанный рюкзак прямо на пол. Надо же, она и не заметила, что до сих пор держит его.

Он шлепнулся с глухим звуком. Янина не стала его поднимать.

Она медленно опустилась рядом на колени, обхватив себя руками, и закрыла глаза.

Дышать… И не плакать.

Только не последнее. Хватит уже. Что она себе обещала? Новую жизнь! А в новой жизни нет места для слез.

Но горло предательски першило.

У нее теперь новый дом. Пусть и временный. Так ей сказали. Софья Маратовна очень добра к ней. И иногда Янине уже начинало казаться, что жизнь, наконец-то, ей улыбнулась. И смайлик-то адекватный, красивый, радостный!

Подруга мамы говорила про свой дом с такой теплой, неподдельной уверенностью, словно простое заявление могло превратить эти стены с дорогими обоями в нечто родное и для нее.

И Янина радовалась! Честно пыталась. Где-то глубоко, на самом дне души, шевелилась жалкая, исхудавшая от горя благодарность.

Ей помогли. Вытащили из той ямы, куда ее настырно пихали некоторые личности.

Помогли с учебой, с жильем. Дали новые возможности, шанс начать все с чистого, пусть и чужого листа.