Он вращал в пальцах бумажный стаканчик с кофе.

Янина сжала губы и решительно выдвинулась в их сторону. Он сам позвонил и пригласил. Правильно же?

11. глава 6

ГЛАВА 6

– Это она?

Услышав вопрос Артура, Касьян чуть сильнее сдавил стакан. Пора ставить его на стол. Расплющит же по итогу.

Интерес парней к девчонке, которую притащила его матушка в дом, был понятен.

И Дарий, и Артур были частыми гостями в их доме.

А тут… Янина. Новый, мать вашу, член семьи.

И сейчас его парни с интересом зыркали по залу.

А уж когда Янина появилась в поле зрения, мгновенно считали. Вот какого хера, спрашивается? Девчонок мимо проходящих – полно. Но нет, хера! Они среагировали на нее.

На тонкую фигурку, приближающуюся к их столику.

Он тоже среагировал…

Но это отдельная тема.

Дарий, лениво развалившийся на стуле, тоже оживился. Он негромко присвистнул.

– Ну ни хера ж себе. – Глаза друга пробежались по стройному силуэту, задержались на лице.

И сам Дарий тотчас подобрался.

– Ох*енная же, Кась.

Ага. Ох*енная. А то он без Дара не в курсе!

Всю ночь промаялся со стояком, отца выдернул на пробежку ни свет ни заря, лишь бы немного утихомирить похоть.

И помогло на пару часов. А потом эта Янина села к нему в машину, и все понеслось заново.

Касьян сидел, как изваяние.

Вот какого он вообще их позвал? Эта мысль молотом стучала в висках. Посидел бы в одиночестве, бамбук бы покурил. Но нет! Его же куда-то несло. И парней он свистнул с одной-единственной целью – чтобы они его отвлекли.

Ага. Отвлекли, как же.

Теперь эти двое смотрят на нее. Его парни, с которыми он прошел огонь и воду.

И то, как их взгляды застряли на ней, ему чертовски не нравилось. В его голове помимо усталости зашевелилось что-то неприятное, колючее.

ТЦ был их давней точкой, они тут тусили годами. Позвонил им на автомате, они как раз были рядом, подтянулись за пять минут. И сейчас он чувствовал себя идиотом. Вызвал своих же друзей и теперь злился на них просто за то, что они видят то же, что и он.

– Не смотрите на нее.

Касьян сам не узнал своего голоса. Низкий, хриплый, с непривычной для него напряженной ноткой.

Дарий, вечный провокатор, лишь усмехнулся, не отводя взгляда.

– И чего это нам не смотреть, а, Кась?

Артур пихнул его под столом.

– Хорош, Дар. Давай-ка сделаем дружелюбные мины и поприветствуем… хм… гостью Терлоя как полагается.

Касьян поставил-таки стакан на стол.

– Не смотрите, я сказал, – повторил он тише, но тверже.

Он не злился на них. Нет, тут другое было. Он злился на ситуацию. На то, что ее красота, такая очевидная и притягательная, вдруг стала публичным достоянием. Они же друзья, с*ка…

Вот и пусть смотрят в другую сторону!

Внутри него бушевала странная смесь. Не ярость, а, скорее, острые, почти болезненные собственнические инстинкты, которые снова активировались. С ним такое бывало в прошлом. И не раз. Он даже у психолога школьного наблюдался! А что… Управление гневом и прочее.

Сколько себя Касьян помнил, в нем всегда бушевала жажда. Его мама, его игрушки… Его, черт побери, брат!

Ревность была проклятьем их семьи. Дед в свое время отличился. Лютым ревнивцем был. Влюбился в бабку с первого взгляда. Женились через месяц. А дальше понеслось... Ревность, как яд, как кислота, расползалась по нутру, выедала все хорошее и доброе. Он изводил бабку, дома ее запирал на ключ. Поговаривали, что несколько раз за нож хватался, дрался с другими мужиками. Как не сел и никого не забил до смерти – вопрос. Но счастья мало у них было.

Касьян с братом знали эти истории с пеленок. Отец учил их сдержанности. Видимо, насмотрелся на взрывной характер деда, пока рос.

И если Адам пошел в отца, то Касьяну досталось иное «счастье».

То, что дано от природы, хрен свернешь.

Кася и жег. С самого раннего детства. Ему много чего интересного рассказывали даже про то время, когда мелким был и не помнил себя.

Что отчетливо помнил, так это как заводился с пол-оборота. В драку лез, если на его посягали.

А на его посягали часто… Опять же по его мнению.

Его игрушка, его место в песочнице, его порция компота. Подойди чужой пацан – Касьян сначала смотрел молча, темным таким взглядом, будто сканировал угрозу.

И уже если тот не понимал намека и брал его ведерко, тут его и подменяли. Молча, без крика, он вцеплялся в обидчика, царапался и бил, забирая свое обратно.

На площадках – та же песня. Его качели, его друг, его мяч. Он мог им и не играть, но чужое желание – это уже было посягательство. Дрался он не как все: не для показухи, а с тем самым дедовским прищуром, на уничтожение, будто отстаивал не вещь, а свою священную территорию.

Отец недолго терпел этот беспредел. Дурь выгонять надо было. А где лучше всего дурь из пацана выбьют? Правильно, в спортзале.