Поэтому она едва ли не как ошпаренная выскочила из «мерса», когда сын Софьи Маратовны остановился на территории их дома. Откатные ворота, тщательно очищенная от снега брусчатка…

Другой мир, иначе и не скажешь.

Янине становилось все хуже и хуже.

Зачем она тут?..

– Вот мы и приехали. Янина, оставь сумки в машине. Потом мужчины заберут.

Сердце пропустило удар. Как Янина ни храбрилась, получалось плохо.

Она улыбнулась женщине, которая ворвалась в ее жизнь, как ураган, и перевернула все с ног на голову.

– Пошли-ка.

Янина старательно не смотрела в сторону высокой фигуры.

Потом…

Они поднялись по такому же ухоженному крыльцу.

Как же вокруг уютно! Прямо в раздербаненное и потрепанное сердце Янины…

Софья Маратовна провела ключом по двери. Раздался характерный писк, потом щелчок. Янина только в фильмах подобное видела.

На спину девушки легла теплая ладонь.

– Проходи, девочка, проходи. Не стой на пороге.

Янина переступила через него с ощущением, что куда-то проваливается. Ее старый, потрепанный жизнью рюкзак, как, впрочем, и она сама, казались здесь инородным телом, позорным пятном на идеально отполированном паркете цвета темного шоколада.

– Спасибо вам, Софья Маратовна, огромное, – прошептала она в сотый раз слова благодарности, и голос прозвучал слабо и неестественно громко в этой тишине. Смущение и жгучее чувство собственной неловкости смешались в один комок в горле. – Я… я совсем ненадолго. Решу вопросы с общежитием и…

– Пустое, – мягко, но твердо прервала ее женщина, беря Янину за локоть и проводя дальше вглубь дома. – Мы с тобой уже все обговорили. Ты же помнишь, Янин? Правда?

Обговорили-то они – это да…

Но вот отчего тогда так сильно давило грудь?

Не от тяжелого ли взгляда того, кто шел позади?

– Помню.

– Умничка. Давай раздевайся и вообще… – Софья Маратовна радушно улыбнулась, несмотря на видимую усталость. – Чувствуй себя как дома.

Как дома. Янина окинула взглядом просторный холл. Высокие потолки, на стене абстрактная картина в тонкой золотой раме, которую она даже не рискнула бы оценить, лестница из темного дерева, уходящая на второй этаж. Воздух пах дорогим кофе, свежими цветами в огромной напольной вазе и едва уловимым ароматом дорогой парфюмерии. Она к такому не привыкла. Ее мир пах столовской котлетой, пылью библиотечных книг и дешевым гелем для душа.

– Валид скоро будет, – сказала Софья Маратовна. – Ох, как же хорошо вернуться, наконец, к себе.

– Я вам помогу с ужином. Можно?..

Софья Маратовна расплылась в улыбке.

– Успеешь еще.

Сзади послышался негромкий стук, на который Янина отреагировала чересчур ярко.

Вздрогнула.

И обернулась.

Оказалось, что сын Софьи Маратовны ввозил ее чемоданы. И один уронил.

А она просто дурында! Пошла за хозяйкой дома, совсем позабыв о собственных вещах! Типа все, она королевишна, за ней нужно присматривать.

Щеки вспыхнули, загорелись, точно от пощечин. А Янине было с чем сравнить. Ей несколько раз за последние годы приходилось драться с девчонками. И оплеухи – это так… мелочи…

Как и ожидалось, Касьян поставил чемоданы и сразу посмотрел в ее сторону.

Нехорошо так посмотрел.

Зло.

Янина вздохнула.

Нет, она все-таки форменная дурочка. Ничему ее жизнь не учит.

Она кинулась назад, к нему.

– Я сама… Спасибо.

Она дернулась вперед, протянула руки, чтобы зачем-то перехватить чемоданы, и ее пальцы натолкнулись на мужские ладони.

Это длилось всего секунду. Ее током шарахнуло. Честное слово.

И она не придумала ничего умнее, как отдернуть руки назад.

Касьян выпрямился.

И снова на нее посмотрел. А его взгляд…

Сложно его оказалось выдержать.

Кровь у Янины похолодела. Стало зябко. Еще один признак нервозности. К нему прибавилось необъяснимое, глухое чувство страха, которому не было ни названия, ни причины. Оно пришло не извне, а родилось глубоко внутри, в самых древних отделах мозга, отвечающих за выживание.

– Тебе сказали оставить чемоданы, – негромко, почти не размыкая губ, сказал Терлоев.

А с мамой он разговаривал приветливо…

Янина лишь кивнула, слова застревали где-то в груди. Она даже не пыталась улыбнуться, губы все равно не слушались с недавних пор.

А сын Софьи Маратовны тем временем начал раздеваться.

Ей бы тоже снять свое пальто. А она застопорилась. Уставилась на парня. Тот же спокойно скинул явно недешевую парку. Янина мысленно поморщилась. Какого она зациклилась на этих понятиях – дешево, дорого?!

Ответ лежал на поверхности. «Как дома» никак не соответствовало ее финансовому состоянию. И вроде бы она давно научилась отстаивать свои жизненные приоритеты, но новые обстоятельства выбивали почву под ногами.

Как и этот недружелюбный, молчаливый парень.

Он повернулся к ней спиной, и во рту как-то странно пересохло.

В верхней одежде он казался… безопаснее, что ли.

А сейчас…

Здоровенный, черт бы его побрал.