Все в обеденном зале кажется настоящим, построенным живой рукой, а не скрепленным магией. Мудрость источается от стола в изобилии, словно память о древнем дереве, которым он когда-то был, все еще эхом отдается в его текстуре. Камин зовет меня, его мерцающие языки пламени бушуют, будто рождены из чрева дракона. И еще есть напряжение, исходящее от знати, сидящей за столом, их лица полны изумления, когда они смотрят в мою сторону.

Бронк разрывает напряжение, вставая и приветствуя нас, быстро направляя нас к пустым стульям рядом с ним. Один расположен справа от него, и Максин занимает его. Другой зажат между ним и Акселем, и Белла занимает его. Третий находится на противоположной стороне от него, перпендикулярно главе стола. Прямо рядом с королем.

Блядь. Фантастика.

Сайлас поднимает голову, наблюдая за мной с диким любопытством, когда я подбираю подол своего золотого платья и ковыляю к своему месту. Его взгляд такой пронзительный, что я бы с удовольствием стерла его с его лица, если бы мне не было наплевать на последствия. К сожалению, он держит в заложниках мою драгоценную статую. И только его целители могут вылечить Лили. Поэтому я воздерживаюсь от действий.

Он встает, поднимает свой бокал и произносит тост за стол с улыбкой, достойной короля.

— Благодарю всех за то, что пришли, — объявляет он.

Головы кивают. Красивые головы, полные надежды и ожидания, включая женщину на несколько мест дальше, облаченную в четкие бледные одежды с меткой белого дракона. Ее глаза напоминают мне лунное эхо, так свирепо-голубое. Пожилой джентльмен в сером плаще сидит рядом с ней, эмблема Ветряного дракона прикреплена к его нагруднику, как боевая медаль. Я насчитываю шесть дворян. Девять, если считать Сайласа, Акселя и Бронка. Но кто они и какова их значимость при этом дворе, я не уверена. Все, что я поняла до сих пор, — они обожают своего короля. В основном потому, что их глаза сверкают восхищением каждый раз, когда он говорит.

Тьфу. Отвратительно.

— Как ваш король, я созвал этот пир в честь нашей удачи, — говорит Сайлас, его взгляд устремлен на гостей. Он пододвигает в мою сторону стакан с пенистой желтой жидкостью, которую я могу только предположить, является противоядием. Мое сердце замирает. — Как вы все знаете, с тех пор как мы вернулись через Покров, я неустанно искал Мать Хаоса в надежде, что она сможет защитить нас от Новых Богов.

Раздаются шепотки. Сайлас обращается к каждому лорду и леди по фамилии. Но мой разум слишком занят, чтобы обращать внимание на то, что они говорят. В какой-то момент Бронк шлепает стейк на мою тарелку и затем разрезает его для меня, будто я неспособная дурочка. Я должна поблагодарить его, потому что он ворчит: «Пожалуйста».

Только через мгновение я понимаю, зачем Бронк отвлекает меня… чтобы дать Сайласу преимущество, когда он переплетает свои пальцы с моими, застигая меня врасплох. Я пытаюсь вырваться, но его хватка — как гребаные тиски. Боюсь, единственный способ выбраться из этой ситуации — наступить ему на ногу под столом или пнуть его в пах. Но, к сожалению, все смотрят на нас, и я не могу устроить скандал. Пока нет.

Голос Сайласа поднимается, как приливная волна объявления, когда он снова обращается к гостям.

— Я пригласил вас сегодня не только для того, чтобы объявить, что нашел Мать Хаоса, запертую в камне, но и чтобы сообщить, что нашел того самого человека, которому суждено освободить ее. — Его глаза устремляются на меня, и он добавляет: — Ворону. — Он сжимает мою руку, и я морщусь.

Тишина.

Откровенная тишина.

Тишина, встречающаяся шепотом, а затем взглядами.

— Но это еще не все! — Сайлас сжимает мою руку крепче, словно боится, что даже малейшее ослабление хватки заставит меня улететь, как птица, которой я являюсь. — Ворона — моя пламенная половинка.

Шепот начинает кружиться, взлетая на ветру, просачивающемся сквозь треснувшие окна, когда он добавляет:

— Ее существование предназначено для укрепления моей магии и обеспечения мне бессмертия.

Подожди. Что, блядь, он только что сказал?

— К счастью, — продолжает он, нежно склоняя голову в мою сторону, — она полностью согласна на брак. Наша свадьба назначена на следующее солнечное затмение. Событие, которое случается лишь раз в жизни.

Я так не думаю.

Единственная причина, по которой я не выхожу прямо за дверь и не бью его по голове его же тарелкой, — все в обеденном зале смотрят прямо на меня. Их глаза полны предвкушения и надежды, будто я — важная шахматная фигура на поле битвы хаоса. Или хуже, будто я — какая-то пророческая избранная.

Что ж, у меня для вас всех сокрушительные новости.

Женщина рыдает в ладони и устремляет взгляд к небу. Мужчина падает на колени и бормочет неразборчивую фразу, которую я не удосуживаюсь расшифровывать. Я устремляю взгляд на уродливую рану в моей ноге, молясь, чтобы боль притупила это чувство. Потому что оно все больше начинает походить на ответственность. И мне это не нравится.

Максин показывает Сайласу средний палец под столом. Белла насаживает мясо на своей тарелке ножом для стейка, будто представляет, что это его мясо она пронзает. Я одариваю их обеих слабой улыбкой, мой пульс стучит в ушах.

Это неправильно.

Я скорее вынесу всю жизнь боли и страданий, чем прибегну к этому.