— Ты действительно думаешь, что Разиэль купится на эту историю? — упрекает ее Белла. — Что он просто так это оставит, потому что ты вежливо попросила? Мы говорим о Боге Войны…

Выражение лица Максин — маска веселья.

— Ты его встречала? У него остроумие как у кучи листьев.

Это заставляет меня хихикнуть.

Белла утыкается лицом в ладони и вздыхает.

— Как только королева поймет, что ее драгоценная Ворона сбежала, а ее статуя пропала, она притащит сюда всю свою армию, чтобы найти нас. И Разиэль будет более чем рад сопровождать ее, вместе с Талмосом. — Ее глаза — зеркало горя, когда она добавляет: — Будет война.

— Не если я найду Мать Хаоса первой, — шепчу я.

Белла ободряюще кивает, будто тоже это осознала.

Максин садится прямо, ее глаза полны удивления и ужаса.

— Воу, воу, воу. Помедленнее. Разве возвращение Матери Хаоса не является катализатором Судного дня или чего-то такого? Это то, что ты говорила раньше, Белла, не так ли? — Ее глаза мечутся между мной и Беллой, и она добавляет: — Вы обе сошли с ума?

— Возможно, — говорит Белла, направляясь к нетронутой кушетке из слоновой кости, где она, кажется, погружается в размышления. — Но понимаешь, когда я падала на смерть над Морем Левиафан, у меня было озарение. — Она делает паузу, чтобы посмотреть на меня, ее глаза блестят. — Возможно, Шэдоу что-то задумала. И, возможно, только возможно… Мать Хаоса все же может спасти нас от богов.

Брови Максин хмурятся в откровенном неверии.

— Ты понимаешь, что говоришь об освобождении древнего божества из камня, способного уничтожить весь мир?

— Или уничтожить богов, — указываю я.

Тишина наполняет комнату теплом. Или, возможно, это тепло исходит от платья, которое только что материализовалось из ниоткуда, выделяясь, как золотая искра на ледяном фоне, свисая с шкафа в другом конце комнаты. Я ковыляю к нему и беру его в руки, просто чтобы убедиться, что оно реально, а не плод моего воображения из-за боли в ноге.

— Записка, — выдыхает Белла, когда из рукава платья выпадает листок бумаги. Она поднимает смятую записку и протягивает мне, добавляя: — Похоже, Максин была права. У определенного короля драконов действительно есть на тебя виды.

Твое сердце может быть темным, но ты озаряешь мой мир светом.

— Отлично, — бормочу я.

— Он прав, знаешь ли, — говорит Максин, потягиваясь и грациозно скатываясь с кровати. — Твое сердце темное. Это объясняет, почему ты такая маленькая комок ненависти все время.

Я бросаю на нее убийственный взгляд.

— Как я и сказала… — продолжает она, кажется, блаженно не обращая внимания на мои хмурые взгляды. — Сайлас буквально раздевал тебя глазами там. Самое меньшее, что он мог сделать, — это подарить тебе великолепное платье для этого случая, учитывая его серьезную конкуренцию и все такое.

— Конкуренцию? — спрашиваю я. — О чем ты говоришь?

— О Боге Снов, глупышка! — смеется она, проскальзывая в дверь соседней уборной, ее голос остается далеко позади. — Боги знают, он будет первым, кто ворвется в дверь, как только поймет, что ты здесь. Особенно когда узнает, что ты пытаешься уничтожить весь гребаный мир.

Коридор, ведущий в обеденный зал, поднимается спиралью к небесам. Он переполнен растениями с янтарными лепестками, которые собираются вместе, создавая навесы, нависающие над нашими головами. Но несмотря на его суровую красоту, тьма внутри все же окутывает нас тенями, которые сочатся из стен, чтобы поглотить нас целиком, лишь затем отступая перед сверкающим подолом моего звездного платья, будто боятся, что ткань их укусит.

Рядом со мной Белла — порхание меланхолии, закутанное в шоколадный бархат, платье, которое она стащила с края своей выбеленной кровати и натянула через голову в упрямом молчании. Максин — ее полная противоположность, облаченная в фиолетовый и кашемир, похожая на мягкое облако, с искрящейся улыбкой.

Они просовывают свои руки под мои, чтобы помочь мне перенести вес с ноги.

— Мы почти пришли, — успокаивает меня Максин, замедляя шаг, чтобы идти в ногу со мной. — Скоро у тебя будет противоядие, и твоя нога почувствует себя лучше. Я уверена.

— Будем надеяться, — вздыхаю я, запрокидывая голову к потолку, который сияет в яркой мозаике, выстроенной в идеальной гармонии, чтобы явить женщину, смотрящую на нас. Огненно-рыжие косы спадают по ее спине, дополняя огненное платье, струящееся по изгибам ее тела, как жидкая магия. Она выглядит знакомой.

Я знаю ее?

— Это Великая Мать Солнца, — шепчет Белла мне на ухо. Прежде чем я успеваю задать ей вопросы, ближайший страж открывает дверь и проводит нас в великолепный пиршественный зал.