— То есть? Ты же Щеглов.

— Мама заставила его официально признать меня и фамилию свою дать. Для неё это очень важно было. Даже когда... каждый раз требовала мой паспорт, проверяла, не поменял ли обратно. Это была ее воля. Единственное, на что согласился. Я никогда ничего от них не возьму. Маш, забудь о них. А об их деньгах особенно. Ясно? Ты же вроде как ко мне пришла, да?

Полянский! Господи, и он Полянский! Обалдеть как ясно! К тебе, конечно, к тебе я пришла!

Забираю его пустую кружку со стола и ухожу на кухню, чтоб не ляпнуть ещё чего-нибудь. А очень хочется!

Время и правда, позднее. Спать пора. Помню, как вчера тут лежали на диване. Куда интересно он дел надувной матрас?

— Дань? А помнишь тут был матрас, ты летом его приволок откуда-то?

— Отдал, — пожимает плечами. — Мне он не нужен был. Я его тогда для тебя достал.

Почему все, абсолютно все заставляют меня чувствовать себя последней сволочью?! Всё, Маша! Успокойся. Так и правда свихнуться недолго.

— Футболку дашь? Я в душ хочу. И у тебя совсем нет еды, никакой.

— Футболка? — Достаёт из шкафа какую-то короткую майку. — Пойдёт?

— И шорты! А лучше треники, если есть. Холодно тут у тебя. Согреться не могу.

Летом как-то совсем без одежды обходились. А сейчас все по-другому. Совсем по-другому.

Есть что-то в этом, конечно. Лежишь себе в его одежде и смотришь как в темноте светятся мониторы, как он устало откидывается на спинку стула, как руки сцепляет на затылке. Или вот сейчас снимает очки и глаза трёт. Боже, я превращаюсь в Барсукову! Маша, где твои мозги, а? Но как же хорошо! И спокойно. Наконец-то!

Ночью проснулась от чего-то тёплого под боком. Рыжий. Дрыхнет. Руку его у себя на заднице поправила и дальше заснула.

— Ты завтракать будешь?

Еле нашла у него гречку, не знаю, сколько она у него пролежала, но на вид вроде нормальная, да и крупа вообще долго хранится. Кажется. Время уже одиннадцатый час, воскресенье. У меня были дела этим утром, записалась-таки к косметологу. Но явно не пойду уже, за полчаса не доеду, да и не хочу никуда уходить. А он сидит всё утро, уткнувшись в свои коды. Не сразу даже услышал, что я проснулась.

— Ну так как? Дань? Гречка есть. Хочешь?

— Ты завтракать будешь?

— Давай!

Он сидит на своей убогой кухне и хомячит кашу. Забавно так за ним наблюдать, он даже не замечает, что ест.

— А тебе ещё долго работать?

— До вечера.

— А потом?

— С Айсом пересечься надо.

Очень хочу спросить его про Макса, что ему надо было вчера. Полянский явно хотел Рыжему морду набить, вот как пить дать. Видать, Макс больше не в чести у папаши. Вот и срывается, идиот! Связаться с наркотой, с этим психопатом Плодовым. Может, все-таки спросить? И ещё не терпится узнать про Луизу. Он ведь бросил эту лицемерную стерву? Если еще нет, то я ему помогу. Или заткнуться и посуду лучше помыть?

Вообще, я голодная! Гречки было всего ничего, Рыжий всё сожрал. А больше я тут ничего не нашла. Тут вроде где-то магазин есть продуктовый. Если я не ошибаюсь.

— Дань, я пойду еды куплю. Обедать нечем будет.

Офигеть, конечно. Но раз он тут сидеть весь день собирается, то в кафе я его не вытащу. Можно было б заказать, конечно, но денег совсем в обрез. Не уверена, что хочу тратить пятьдесят штук Матвея.

— Погоди, тебе деньги дать? — Вытаскивает из кармана куртки несколько смятых купюр. — Тебе хватит?

— У меня есть, на еду уж точно! — Отвожу его руку и только сейчас понимаю, что я, кажется, первый раз в жизни отказалась от денег. Себя не узнаю. Это всё чувство вины. Он же все деньги на лечение матери отдавал, а я орала на него, что он нищий и таким на всю жизнь останется.

Картошка, яйца, лук, молоко, сыр и хлеб. Ниче так. На обед хватит, а на утро бутерброды с сыром... Ужинать, наверняка, с Айсом будет. Рыжий, он как Варя, о нём почему-то хочется заботиться. Сколько не убеждай себя, что это не так.

Мы так и весь день с ним и сидим в его квартире. Он коды свои сочиняет, а я рядом в кресле. Вопросами его всё время достаю, но он, ничего, не злится, отвечает даже. Мало, что понимаю, если честно, это все-таки не обувь и даже не плавание, но постепенно-постепенно, думаю, въеду. Я же не дура!

У меня весь день мобильник молчит, Барсукова еще с утра написала, спросила, когда я вернусь и вернусь ли. Косметолога сама отменила в ватсапе. А вот у Рыжего… у Рыжего он целый день мигает. Вот кто ему целый день пишет, а он не отвечает, а? Есть у меня одна идея. Но, наверное, не буду сейчас спрашивать, даже имя её произносить не хочу. Завтра в универе, наверняка, пересечемся. Пора уж нам поговорить, давно пора. А может, он ей уже сказал, что денег от отца не возьмёт, вот и достает его? Так, Маша, терпение…

-- Ну что, поедем? Ты уже у Леднёва до сих пор живёшь?

-- Да я бы съехала от них уже давно! Но сначала то одно, то другое. Хотя сейчас, наверное…