Мы сидим на кухне, ковыряюсь вилкой в котлете, вроде ем, а вкуса не чувствую. Столько мыслей в голове. Столько всего произошло, я не представляю, как со всем этим справиться. А ещё папа, мелкие, Мила. Как они будут жить? У отца работы нет до сих пор, ему уже пятьдесят, не мальчик, чтобы сначала жить. У него эта пекарня десять лет жизни отняла. И что теперь?

— Никита пишет, что едет. Он Даню отвёз домой, а сам скоро будет. Все нормально, вроде. — Варька отрывает глаза от телефона. — Хочешь, кино пойдём посмотрим? Ты вообще чего сейчас хочешь?

— Говоришь, домой Даню отвёз? Это хорошо...

— Мань?

— Он там один сейчас, понимаешь? Один! Со всем этим дерьмом. Он только маму свою похоронил!

Встаю, иду в коридор. Где тут куртка?

— Ты к нему? Да? К Дане?

— Нет! Буду здесь сидеть и кино смотреть! — Огрызаюсь на Барсукову. Ну вот как она может думать, что я тут останусь, когда он там один!

Но Варька молчит, не останавливает меня, даёт мне в руку сумку и просит позвонить, когда я до Рыжего доеду. И телефон не отключать больше.

На улице похолодало, но такси приехало быстро, в салоне тепло, а у меня всё равно руки ледяные. Может, и правда, уже пара пить успокоительные? На части разваливаюсь, как будто кто-то рвет изнутри. Барсукова, наверное, сказала бы, что это совесть во мне проснулась. Давно мне так больно не было, очень давно.

Жму на звонок, я ему не позвонила, не предупредила, что еду. Так и не внесла до сих пор его номер обратно в телефон. А вдруг он ушел куда или уехал? Да к той же Луизе. Может, ему все равно, что она…

-- Привет. Ты что так поздно? – Отодвигается в сторону, давая пройти в квартиру. – Маш?

-- Да просто… Я посижу тут у тебя, хорошо?

-- Ты приехала поговорить о Максе и его отце?

В коридоре очень светло, мы стоим рядом, и я вижу, какой он уставший. Когда гуляли вместе пару часов назад, выглядел куда свежее.

-- Нет. Не за этим. Я к тебе приехала, понимаешь? Просто к тебе!

Ухмыляется как-то недоверчиво, он ведь, как и Барсукова, тоже меня считает продажной тварью, которая готова использовать любого, у кого есть деньги.

-- Я чай хочу. Сделаешь?

Глава 43. "Я все равно не уйду"

-- Дань, а ты чем вообще занимаешься? – Усаживаюсь рядом в кресло, старое, потрёпанное такое, как и вся мебель здесь. Ноги пледом укрыла, холодно у него почему-то. Вроде и батареи горячие, а мерзну, дует из окон. Он сидит за столом, уткнувшись в большой монитор. Рядом еще один стоит, такой же здоровый. А слева открытый ноутбук. Я мало, что понимаю в компьютерах, так, обычный пользователь. Знаю, где включить и как выключить, ну программы разные, типа «ворда» или «фотошопа». И всё.

Молчит, бьет быстро по клавишам, на черном экране монитора какие-то непонятные строчки символов…

-- Это код, Маш. Я пишу коды. Есть разные языки программирования, сейчас я пишу на Java, но есть много других. Ты в телефоне играешь в какие-нибудь игры?

-- Ну да, конечно. Все играют.

-- Я создаю такие игры. Не я один, конечно, у нас команда разработчиков. Делаем и для мобильной версии, и для десктопа…

Он продолжает говорить, всё больше и больше увлекаясь, а я впитываю в себя каждое его слово. Даня симпатичный, очень. Особенно, когда улыбается и очки свои ужасные снимает. У него очень красивые синие глаза. А вместе с ярко рыжими волосами… смотрела бы и смотрела.

— А как ты начал всем этим заниматься? Ты ведь не учишься, да?

— Я всегда учусь, Маш. Всё время, но да, студентом так и не стал. Некогда было.

И все, снова утыкается в монитор. А я сижу и смотрю на него.

— Почему ты никогда мне не рассказывал об этом?

— Ты не спрашивала.

А я вспоминаю, как орала тогда на него у Айса в квартире, когда его с Луизой увидела перед домом. Это ж месяца полтора назад было или чуть больше...

Все-таки холодно, тянусь за своей кружкой с чаем и вдруг слышу:

— Поздно уже, мне ещё работать надо. Тебе такси вызвать?

Так и застыла с кружкой в руке. Э, нет! Ты меня больше отсюда не выгонишь! Даже не пытайся!

— Я здесь останусь. С тобой.

Знаю, что уверенно смотрю на него, даже нагло. А внутри всю колотит...

— Мама умирала четыре года. Медленно. Он знал об этом, даже не позвонил ни разу ей, не говоря уже... Маш, я ничего от него никогда не приму. И от Максима тоже.

— Знаю.

Он молчит, думает о чём-то. А меня так и подмывает сказать, что я бы вытряхнула из этой семейки все и они ещё должны остались бы.

— Ничего не изменилось, Маш. И не изменится. Я никогда не буду таким, как тебе хочется.

Да это и ежу понятно! Но что ж с тобой таким упёртым делать?!

— Знаю. Я все равно не уйду, Дань.

Опять молчит! Совсем с ним свихнусь когда-нибудь. Отворачивается обратно к монитору, стучит по клаве.

Понимаю, что промолчать надо, но не могу! Не я это буду.

— Дань! Они тебе обязаны! И Макс, и твой... ваш... в общем Полянский. И ты имеешь право получить с них деньги! Много денег! И пусть эта гнилая фамилия...

— Я ведь тоже Полянский, Мань! — Встаёт со стула и подходит ко мне. Ерошит волосы на голове, усмехается, но взгляд серьезный.