— Ты врешь мне, Соня! Ты на каждом слове мне врешь! Неужели думаешь, что я этого не чувствую?

— Бред! Я не...

— Скажи мне, девочка, — Алексей приподнял ее за подбородок, — как ты думаешь, благодаря чему мне удалось не просто выжить, но и подняться до таких высот, которые моему отцу даже и не снились?

— Не могу знать! — дерзко освободилась от его рук. — Даже предположить страшно.

— Я людей насквозь вижу!

Холодно. Боже, как же холодно. Жестко.

— По щелчку пальцев могу определить тех, кто мне врет! Ты врешь мне с первых дней. А я все жду, когда моя девочка одумается и сама все расскажет.

Алмазова облизала пересохшие губы. Собралась с духом.

— Я никогда не врала тебе. Просто не все рассказываю. Не могу рассказать. Это разные вещи.

— Вот как, значит. Для меня равнозначные понятия.

— Можно подумать, ты со мной всегда честен! — перешла в нападение девушка. — Будто ты все рассказываешь!

— А ты спрашивала?

— Сейчас спрашиваю! Почему Похомов мне в лицо смеется, когда я говорю, что перед законом ты чист? Что не имеешь к ним никакого отношения!

— Потому что это неправда.

В голове стало пусто-пусто. И очень тихо.

— Пояснишь?

— Выпьешь чего-нибудь?

Немного поразмыслив, девушка кивнула.

Гордеев на несколько минут скрылся из ее поля зрения, а когда вернулся, держал в руках два фужера, наполненных красным вином.

— Спасибо, — Алмазова пригубила игристый напиток, из-под ресниц наблюдая за мужчиной. Тот задумчиво барабанил пальцами по своему бокалу. Словно взвешивал все за и против. Когда терпение девушки было уже на пределе, он заговорил.

— Когда родителей не стало, я был младше тебя на два года. Ни профессии. Ни денег. Только маленький брат. И семейный бизнес с таким диким количеством долгов, что и вспоминать страшно. Я пытался вникнуть, разобраться, чтобы восстановить фирму. Чтобы продолжить дело отца. Глупый был. Другу доверился. Другу, который не просто меня окончательно закопал, так еще и девушку мою увел. А ведь после армии мы пожениться собирались. Я думал, свихнусь. Пить начал. Про Андрюху забывать начал. Пока однажды не пришли долги из нас выбивать. Тогда прозрел. Выбора не было. Нужны были деньги. Большие деньги. Я стал участвовать в подпольных боях без правил. Сколотил себе определенную репутацию в тех кругах. На одном из поединков познакомился с Аркадием Похомовым. Случайно. Но этот случай изменил все. В тот вечер я попал в полицию. Должны были судить. Да, должны были, и… я не знал, какому богу молиться...

Алексей залпом осушил остатки вина и небрежно швырнул бокал на журнальный стол.

— Но появился Похомов и все уладил. Я не звал его даже. Он просто пришел. Затем вывез меня на пустырь и хорошенько отпинал. Можно сказать, по-отечески. И каждый его удар сопровождался словами: «Вставай, сука! Дерись. Дерись со мной. Дерись с этой жизнью. Со всеми дерись за свое место под солнцем! У тебя есть брат, которого кроме тебя защитить некому!» Знала бы ты, как я ему за это благодарен. Там, на пустыре, я понял ценность своей жизни. Аркадий Михайлович предложил мне работу, и я согласился. Он брал меня на каждую сделку и задавал всегда лишь один вопрос: «Веришь ему?». Я отвечал, что чувствовал. А он лишь кивал. Спустя полгода вызвал к себе и сказал, что я оправдал его надежды. Из меня выйдет толк, так как чуйка у меня есть. Помог мне вернуть фирму. Помог долги погасить и на ноги встать. Не за просто так, конечно. Одну треть всего я ему отписал. Но ни капли не жалею. Я поступил в институт на заочное отделение. Раньше времени повзрослел, но выжил. Сейчас бизнес чист. Но грязное белье все же есть. Поэтому не нужно пытаться обелить меня в глазах Дмитрия. Мы оба знаем друг друга настоящими!

У Сони не было слов. От переполнявших эмоций дрожал голос.

Лишь одно мучило. Покоя не давало. Собственная ложь.

— У отца большие проблемы, — призналась тихо. — С Зарутским бодается вместе с Похомовым. К сожалению, это все, что мне известно. Но я очень сильно из-за этого переживаю. Я безумно люблю отца. Ты, как никто другой, должен понять меня.

Гордеев долго смотрел на девушку. Долго и задумчиво. Наконец просто кивнул. Напряжение немного спало. Алмазовой даже удалось вздохнуть полной грудью.

— Думаю, мне лучше уйти, — протянула задумчиво, — но если позволишь… я хотела бы дождаться Андрея и поговорить с Лизой.

Соня допила свое вино и потянулась за пустым бокалом Алексея:

— Отнесу на кухню.

Стекло было выбито из ее рук молниеносно. Она даже опомниться не успела, как фужеры превратились в мелкие осколки у стены. Алмазова ошарашенно уставилась на Гордеева. Оба молчали. Молчали и пожирали друг друга глазами, дыша все тяжелее с каждой секундой.

— Прости! — прохрипел мужчина. — Но я не смогу отпустить тебя!

Сердце пропустило несколько ударов, а потом началось безумие. Полная потеря контроля над собой. Дикие, лишающие разума поцелуи... Звук срываемой одежды.

— Не отпускай!