Солнце красным полукругом стояло над горизонтом, отбрасывая на дюны длинные тени, которые по мере угасания дневного света росли и сгущались. Шепот продолжал задавать свой вопрос, когда наступила темнота. Сначала невидимый собеседник, казалось, находился слева от него, затем, мгновение спустя, справа.

"Кто ты?" - снова спросил он, теперь уже ближе и прямо перед ним. Безоблачное небо позволяло полумесяцу окрашивать пески в серебристые тона, и каждая тень, казалось, ползла к нему, но замирала, когда он сосредотачивался на ком-то конкретном. Внезапный порыв ветра всколыхнул пепел, и Паломник увидел, как он задержался на очертаниях фигуры. Прежде чем ветер унес пепел прочь, у него сложилось впечатление большого, грузного человека в доспехах, в рогатом шлеме и с топором в руках.

"Кто ты?"

Паломник ничего не ответил, продолжая сидеть с мечом на коленях, голос изредка звучал в тишине. Но он чувствовал даже сквозь ножны, как металл издавал непостоянное гудение, которое он распознал как самое близкое к страху у существа, населявшего его.

"Скажи мне, - прошептал призрак, и Паломник почувствовал, как тот подошел ближе, дыхание стало туманным, а воздух перед лицом похолодел. "Какое имя ты носишь? Почему ты пришел сюда? "

Кожу покалывало, когда призрак начал кружить вокруг него, вопросы стали приобретать требовательную интонацию. "Кто ты? Какое имя ты носишь? Почему ты пришел сюда? "Наступила пауза, и Паломник услышал разочарованное шипение твари. Паломник почувствовал, как крошечные осколки льда царапнули его кожу, когда призрак закричал, и в этом звуке было столько же отчаяния, сколько ярости. "СКАЖИ МНЕ! "

Он ощутил, как призрак отступил, когда он не дал ответа, и шепот стал печальным. "Когда-то я был могущественным. Когда-то мое имя было известно по всем Пяти Морям. Булвар Топор, самый страшный из людей. Мы пришли за славой, но нашли лишь пламя..."

Шепот резко оборвался, когда Жрец издал страдальческий стон, лицо его дернулось. Призрак тут же переключился на клирика, подняв клубы пыли, и устремился к нему, повторяя свои вопросы с новой силой. "Кто ты? Какое имя ты носишь? Почему ты пришел сюда? "

Паломник увидел, как Жрец начал корчиться в своих одеяниях, теперь он хныкал, а черты его лица исказились. "Скажи мне", - настаивала тень, и по мере приближения на коже Жреца появлялся отблеск инея. "Скажи мне, и я присоединюсь к тебе. Скажи мне и унеси меня отсюда..."

Внезапный всплеск шепота привлек взгляд Паломника к дюнам, где поднималось все больше пыли, ветерок очерчивал еще больше фигур, все воины, тени, привлеченные жаждой этого давно забытого владельца топора.

"Оставь его", - велел Паломник.

Призрак не обратил на него внимания: лицо Жреца приобрело синий оттенок, а воздух вокруг становился все более холодным. Его губы начали открываться, обнажая зубы в неохотной гримасе, когда он начал произносить слово, и Паломник почти не сомневался, каким оно будет.

"Оставь его!" Он вскочил на ноги, меч выскользнул из ножен и рубанул по смутной тени призрака. Призрак не попытался уклониться, видимо, не видя особой угрозы в смертельной стали, и понял свою ошибку только тогда, когда прикосновение клинка разрезало его душу так же легко, как и живую плоть.

Порыв холодного воздуха хлестнул Паломника, когда тень Булвара Топора вскрикнула и отшатнулась. Болтовня остальных мгновенно прекратилась, как и их продвижение по дюнам. Он услышал только один высокий голос, приглушенный и раздираемый ужасом. "Проклятый демоном клинок..."

"Эти люди под моей защитой", - сказал Паломник, указывая мечом на окружавшие его тени, пока вращался в медленном пируэте.

"Мы желаем только освобождения!" воскликнул обладатель топора. Ветер снова поднялся, снова обнажив его, теперь съежившегося на коленях. Каким бы могущественным он ни был при жизни, в смерти он был жалок. "Мы пришли за славой и вечные страдания - наша единственная награда!" "Вы пришли за грабежом", - возразил Паломник. "Вы пришли за хаосом. Вы пришли за насилием. Вы пришли за резней. Ваша участь заслужена. Больше не смей ныть мне". Он направил клинок на Булвара. "Или снова почувствуешь прикосновение этого".

Когда призрак не шевельнулся, он бросился на него, и меч прорезал пыль, когда тот унесся прочь. Паломник направил клинок на остальные тени, стоящие на пепелище, и меч с неестественной быстротой разрушил их круг и превратил их шепот в крики. Вскоре он и его дремлющие спутники остались одни на песке.

Мне это не понравилось, отрывисто сообщил ему голос, посылая импульс горячего гнева по рукояти, когда он вкладывал его обратно в ножны. Вкус смерти не может быть приятным. Мне ли напоминать тебе...