"Ты питаешься живыми", - закончил Паломник, возвращаясь на свое место на пепелище. Он согнул пальцы, восстанавливаясь от продолжающегося укола гнева демона, прежде чем вернуть свой взгляд к дюнам и их теням. Он все еще чувствовал их там, в ползучих тенях, но они были подавлены мечом и тем, что жило в нем. Некогда грозная орда, а теперь лишь пятно на месте своей гибели. Он чувствовал, что они, должно быть, представляли собой впечатляющее зрелище, когда перешли границу, намереваясь завоевать ее.

Ты сказал, что они заслужили свою участь, напомнил ему голос, чувствуя, как жалость растет в его сердце. Но ведь ты знаешь об этом лучше всех, не так ли, мой повелитель?

Он повернулся на бок и погрузился в сон под звуки издевательского смеха.

Глава третья Могила Кракена

На следующий день вскоре после полудня они покинули Шепчущие Пески. Пепельные дюны на несколько миль уступили место кустарнику, состоящему из низкорослого дрока и перекати-поля, а затем болотам, которые тянулись на восток и запад без видимого конца. Над болотами и тростниковыми зарослями стелился сероватый туман, и Паломник отметил отсутствие каких-либо роящихся насекомых над неподвижной водой.

"Когда-то здесь был сад Альнахима, - сообщил им Жрец, прокладывая тропинку на восток и осматривая край болота. "Поле за полем пшеницы и кукурузы, питаемые оросительными каналами, вырытыми по его проекту, вода, освященная его собственной рукой, так что урожай рос богатым, независимо от капризов погоды. Ни один подданный Прощающего никогда не был голоден".

"До того момента, как он убил их", - пробормотала Ищейка. "Должно быть, было приятно умереть с набитым брюхом".

Жрец ограничился хмурым взглядом, прежде чем вернуть взгляд к береговой линии, в конце концов остановившись в том месте, где дорога из разбитых булыжников сползала с суши в болото. Паломник увидел, как дрожат его руки, прежде чем он спрятал их в складках рукавов.

"Здесь нас не ждут тени", - сказал он компании тщательно выверенным голосом, словно опасаясь, что он может дрогнуть. "Здесь опасность более... материальная".

"Материальная?" поинтересовался Игрок, и Паломник снова почувствовал поднятую бровь, сопровождавшую вопрос.

"Прощающий любил тварей земли, как любил ее людей", - сказал Жрец. "Собирал зверинец на радость себе и своим подданным. Когда королевство пало, они остались и... изменились".

"Как изменились?" спросил Книжник, теперь с глубоким подозрением разглядывая затянутые туманом болота.

"Все звери голодны, но насыщаются, когда сыты. Звери из зверинца Прощающего знают только голод, независимо от того, сколько их кормят".

"Было бы полезно знать, - сказала Майша, нарушив наступившее тяжелое молчание, - с какими зверями мы столкнемся".

"В Писании Падения их не перечислено", - ответил Жрец. "И многие знания были утрачены. У нас осталась только одна фраза:"И так Он собрал всевозможных зубастых и когтистых со всех уголков Пяти Морей".

"Всевозможных зубастых и когтистых", - повторил Книжник с кислой ноткой в голосе. "Замечательно."

"Мы теряем время", - сказал Паломник, направляясь к дороге. "Лучше всего зарядить это", - добавил он Игроку, кивнув на его арбалет.

Впереди шел Жрец, за ним - остальные, а сзади - Ищейка. Она двигалась с луком в руках и стрелой на тетиве, Чена - рядом, ее пасть дрожала в непрерывном рычании, когда она со зловещей напряженностью смотрела на проплывающее мимо болото. Туман скрывал большую часть их окружения и затруднял навигацию. Старая дорога, по которой они шли, в нескольких местах разветвлялась, булыжники иногда на несколько ярдов исчезали под зеленоватой водой. Всякий раз, когда маршрут становился неясным, Жрец бормотал, в каком направлении идти, и Паломнику казалось странным, что он не прибегает ни к какой карте.

"Все жрецы Прощающего обязаны запомнить маршрут к Полумесяцу с момента вступления в орден", - сказал священник, когда Паломник усомнился в его указании идти дальше по глубокой воде. "Неспособность вспомнить его полностью сурово карается".

"Так вот почему тебя избили за день до нашего прибытия?" спросил Паломник.

Священник ничего не сказал, пока они не преодолели препятствие, а когда он это сделал, ответ был краток: "В служении Прощающему нет незаслуженных наказаний". Его слова прозвучали как часто повторяемая мантра, из чего Паломник сделал вывод, что это бесплодная тема для разговора.

"Они почти забрали тебя", - сказал он вместо этого. "Там, на Песках. Ты знал об этом? Ты собирался назвать тени свое имя. Или ты думал, что это просто дурной сон?"

"Я... я бы отогнал его. Моя вера в Прощающего..."

"Не защитила тебя. И не защитит. Тени не волнует, во что ты веришь и как сильно ты в это веришь. Твое имя дает им право на твою душу, а затем и на тело. В следующий раз не позволяй своему высокомерию поставить под угрозу это паломничество". Он оглянулся через плечо, поймав взгляд Жреца. "Я намерен достичь Полумесяца. Не сомневайся, я сделаю все необходимое для этого".

Юноша уставился на него в ответ, в его взгляде читались страх и вызов. Он начал было отвечать, но остановился, услышав кашель сзади. Паломник вернулся по своим следам и обнаружил, что Майша опустилась на корточки, согнув спину, и испускает серию глубоких, изматывающих кашлей. Кусиф присел рядом с ней, его рука массировала ее спину, а он шептал утешительные слова.