Он почувствовал, что Лорвет колеблется, возможно, пытаясь выразить задетые чувства, которые, как он сомневался, действительно были свойственны жадному сердцу марета. Он был необычным человеком среди своего народа, поскольку, по опыту Гайма, мареты не придавали особого значения богатству. Торговля в их королевстве, если таковая имелась, состояла в основном из бартера, и у них не было никакой валюты, кроме семейной верности. Но, будучи явно не из тех, кто испытывает судьбу, Лорвет без лишних слов отступил на нос корабля.

"Замечательно".

Гайм перевел взгляд на Лексия, заметив восхищение в его ученом взгляде, когда тот изучал карту. После того как они преодолели Хребет, появились новые линии, некоторые из них закручивались в спирали, прежде чем исчезнуть. Другие следовали случайным маршрутам во всех направлениях, прежде чем тоже исчезали, сменяясь другими. Только одна оставалась неизменной - плавно изгибающаяся линия, которая тянулась на восток, пока не превращалась в сложную пиктограмму, изображающую город, построенный на вершине ряда кругов уменьшающегося размера.

"Работа Картографа, я полагаю". Узкие губы ученого сложились в улыбку, когда он продолжал смотреть на карту.

"Совершенно верно", - кивнул Гайм, его голос стал жестче, отражая мрачное настроение, которое поднималось, когда его мысли обращались к Картографу. "За которую я заплатил сполна, что не помешало ей выдать меня твоему бывшему хозяину, как только я скрылся из виду".

"По крайней мере, она последовательна в своем предательстве", - заметил Лексий. "Она фигурировала во многих моих исследованиях, рассказах, датируемых несколькими столетиями, и ни одно из них не рисует ее в выгодном свете". Его увеличенные глаза слегка сузились, когда он пристальнее вгляделся в изображение. "Но они также свидетельствуют о ее значительных способностях. Эта карта приведет вас к оставшимся пяти мечам, я полагаю?"

"И Экири", - добавил Гайм, взглянув на Ищейку, которая продолжала управлять лодкой теперь, когда они были в гораздо более спокойных водах Третьего моря. Она сказала, что это отвлекает ее от морской болезни, за что Гайм был ей благодарен: постоянные позывы к рвоте уже порядком надоели. "Дочь моей спутницы, как ты помнишь, - добавил он. "Картограф указала, что их судьбы каким-то образом связаны, но не уточнила деталей."

"Дочь продали в рабство Ультрию Домиану Карваро, одному из Эксултиа Атерии. Время от времени он появлялся в переписке Кейо Ватори. Похоже, он разделял интерес моего хозяина к древностям, но если Ватори в основном занимался накоплением древних текстов, то Ультрий Домиано больше интересовался изобразительным искусством. Говорят, что он владеет лучшей коллекцией живописи и скульптуры во всех Пяти Морях".

"Ты хочешь сказать, что в такой замечательной коллекции может быть один из Семи Мечей?"

"Если бы такой меч был найден, такой заядлый коллекционер непременно захотел бы им обладать. Вопрос в том, какой именно. Не все названия Семи Мечей известны, а те, что известны, меняются с течением времени. Зуб Кракена - заметное исключение. Но остальные..." Тощие плечи Лексия дернулись. "Я читал об одном, названном жрецами-воинами северных ледяных земель Кинжалом Обманщика, который, как мне кажется, также называли Клинком Заклинателя. Есть истории о другом, известном как Меч Оракула, который позже становится Клинком Провидца или Скальпелем Прорицателя. К сожалению, когда охотишься за легендами, путаница в названиях неизбежна".

"А этот?" Гайм жестом указал на меч у себя за спиной. "Какие имена он носит?"

"Никаких, насколько мне известно. Хотя некоторые примитивные культуры принимали его обитателя за бога и называли его так, ни одно из них не сохранилось в человеческой памяти. Историческая память о нём в основном состоит из опустошений, которые он сеет, и разрушений, которые оставляет после себя".

"Значит, Безымянный Клинок".

Неприемлемо, мой повелитель, - заявил Лакорат, от меча исходила раскаленная пульсация беспокойства. Мне больше подходит Меч Опустошения. Или, может быть, Клинок Судьбы? Меч Разрушителя. А вот это уже хорошо...

"Безымянный клинок", - повторил Гайм. "Чтобы его всегда знали под этим названием. Когда будешь писать о нашем путешествии, я бы предпочел, чтобы он был записан именно так".

"Как пожелаете, милорд".

"Зови меня Гайм или, если тебе будет угодно, Паломником, как это делает Ищейка. Я больше не лорд, а ты - свободный человек".

"Я больше не раб, это правда, но лорд остается лордом до тех пор, пока он достоин этого титула". Лексий сделал паузу и состроил предостерегающую гримасу. "С Ультрием Домиано будет нелегко найти общий язык. Члены Эксултии занимают самые высокие посты в обществе Атерии. В знак своего несравненного благородства они носят маски, чтобы скрыть лица от просто богатых людей, и отказываются признавать даже существование низших сословий."

Гайм тихо хмыкнул, сворачивая карту в свиток. "Я еще не встречал двери, которую не смог бы открыть или сломать, если потребуется. Этот коллекционер изобразительного искусства так или иначе поговорит с нами".