Гайм и остальные отступили к Селезиуму, пока она делала свою работу. Дождь возобновился, когда она обошла вокруг дракона, опустив Клинок Заклинателя и проводя им вокруг себя быстрыми, сложными движениями. Как только она это сделала, проклятое оружие окутало обломки паутиной сияющей энергии. Мириады мраморных осколков поднялись в воздух, левитируя под действием тайной силы, и образовали медленно вращающийся тор вокруг Бури. Отступив назад, Орсена сжала меч обеими руками и направила его на зачарованного дракона. Гайм был потрясен, увидев, как Ультрия дрожит от усилий удержать клинок на месте. Если такое существо, как она, может испытывать такое напряжение, то оно должно быть действительно значительным, возможно, превосходящим все, что она создавала до сих пор.

Издав бессловесный крик, Орсена выпустила последний заряд энергии. Тот вырвался из Клинка Заклинателя и слился со светящимся кольцом поднятых обломков. Сцена была поглощена вспышкой света, настолько яркой, что Гайм и остальные были вынуждены закрыть глаза. Когда свет померк, его взгляд сначала остановился на Орсене, которая теперь стояла на коленях, ее стройная фигурка поникла от усталости, а дождь снова лил как из ведра. Но гораздо более захватывающее зрелище открывалось за ее спиной.

Буря теперь изменилась и по размеру, и по цвету. Когда его впервые вызвали к жизни, дрейк имел размеры большого крылатого коня. Зверь, который теперь наклонил свою огромную голову, чтобы бросить любопытный и, возможно, угрожающий взгляд на Гайма, был более двадцати футов ростом в холке и по меньшей мере вдвое длиннее. Крылья еще более впечатляли, всего несколькими легкими взмахами они взметали над площадью проливной дождь. Его изумрудная чешуя стала темнее, переходя в глубокий оттенок багряного на нижней стороне крыльев и брюхе. Выдав тревожный рык, Буря опустила голову, чтобы слегка толкнуть свою хозяйку.

«Не беспокойся, моя дорогая», — проворковала она, проводя рукой по морде. Затем, обратившись к своим спутникам, слегка поклонилась. «Теперь она сможет отвезти нас всех до Валькериса», — пообещала она. «Хотя несколько веревок могли бы пригодиться, чтобы мы не упали».

Среди руин, оставшихся после поражения короля мятежников, они нашли множество ремней, упряжи и вожжей, подходящих для их целей. Хотя войска принцессы Линтии старательно складывали убитых в могильные ямы, в городе все еще валялось большое количество тел. Почти все они были мятежниками, обезумевшими душами, которые покончили с собой после гибели короля мятежников. Когда Гайм и другие рылись среди трупов, его взгляд привлек Ансельм. Молодой рыцарь двигался с напряженной целеустремленностью, наклоняясь, чтобы осмотреть трупы, его движения были движениями человека, вынужденного преодолевать нежелание совершать отвратительный поступок.

Не нежелание, мой повелитель, заметил Лакорат. Искушение. Лишенному помощи вашего призрачного товарища, мальчику становится все труднее сопротивляться соблазнам Некроманта. Я слышу, как он шепчет, что собирается превратить этих жалких мертвецов в страшных существ, чтобы они могли уничтожить его смертных товарищей. Затем он убьет дракона и воскресит его, сделав существом, подчиненным своей воле. Вместе они полетят в Валькерис, чтобы узурпировать замысел Осквернителя и захватить для себя Врата Инферно. Обладая такой силой, Некромант будет безраздельно править в Инферно и, наконец, начнет свою великую миссию по превращению этого мира в мир мертвых.

«Ансельм силен, — пробормотал Гайм. «Я уже видел, как он однажды противостоял демону».

Одна ласточка не делает лета. Решимость — это ограниченное качество смертных. Не сомневайся, мой повелитель. Рано или поздно Некромант заберет душу сэра Ансельма Чаллиса. Что ты будешь делать тогда, интересно?

Гайм ничего не сказал и не заговорил с Ансельмом, чтобы оценить настроение рыцаря. В конечном счете, борьба между проклятым демоном клинком и его смертным владельцем была сугубо личной битвой. Приближался заключительный этап этого долгого путешествия, и не было иного выбора, кроме как придерживаться намеченного курса и преодолевать любые препятствия по мере их возникновения. Осознание того, что это может повлечь за собой убийство Ансельма, было неприятным, но неизбежным. Гайм знал в своем огрубевшем сердце, что, если возникнет такая необходимость, он не уклонится от нее.

Шипы, тянущиеся вдоль спины Бури, увеличились в размерах и количестве, что позволило компании закрепиться на этих полезных выступах. Естественно, Орсена сидела ближе всего к голове дракона, а Гайм расположился сразу за ней. Он обвязал талию несколькими ремнями и привязал их к шипам по обеим сторонам, чувствуя себя неудобно из-за постоянных подергиваний мышц огромного зверя под его задом. По тому, как Буря переминалась из стороны в сторону, он ощущал некоторую неприязнь к пассажирам.

«Она все еще привыкает к своему новому телу», — объяснила Орсена. «Не волнуйтесь. Она не собирается сбрасывать нас. По крайней мере, я так думаю».