Что касается истории, то Картула пала не от мести духа Кракена, а от огромной волны, порожденной землетрясением. Резня касты Эксултия в Атерии действительно имела место, но она была кульминацией их бесконечных распрей. Зловещие истории о вмешательстве носителей проклятых мечей считаются причудливыми приукрашиваниями. То же самое и с крепостью Блэкфайр, которая теперь является лишь жутким мифом, пугающим детей северян перед сном. Призрачный остров отвергается как старая байка моряков, достойная пары-тройки монет, но не серьезного научного исследования. Точно так же алцедонские летописцы сочли целесообразным скрыть роль, которую сыграли иностранные наемники в триумфальной кампании королевы Линтии Великой в Бессолнечных Степях. Что касается событий, развернувшихся под древними улицами Валькериса, те из нас, кто был их свидетелем, согласились, что лучше всего будет, если местонахождение Врат Инферно останется незаписанным. Так что эта история никогда не была рассказана за пределами нашей странной компании.

После того как портал закрылся, сами врата быстро исчезли из виду. Некоторые демоны избежали гнева железных зверей Ищейки, сохранив свои телесные формы, но большинство нет. Их призраки некоторое время кружились вокруг Сердца Императора, а затем улетели, чтобы творить всякое зло в мире смертных. Утолив свою месть, чудовища отказались от своих металлических форм и этого мира, чтобы обрести покой, который их ждал. Они были не единственными духами, исчезнувшими в тот день.

Я так и не узнала настоящее имя Умельца, потому что он всегда отказывался мне его сказать. Однако я настолько привыкла к его голосу, что осознание того, что он замолк, было для меня тяжелой утратой. Клинок Заклинателя теперь стал лишь пустым артефактом, все следы свечения исчезли с его лезвия. Его острие осталось неестественно острым и остается таковым до сих пор, но все другие магические свойства, похоже, были утрачены, когда закрылись Врата Инферно. Судя по смеху Шаваллы, искреннему выражению восторга, которое быстро сменилось слезами облегчения, когда она уставилась на безжизненный клинок Алого Компаса, теперь она тоже была свободна от Навигатора. Тщательный осмотр Глефы Некроманта, все еще торчащей из груди бедного сэра Ансельма, показал отсутствие свечения. Однако никто из нас не был готов рисковать… прикасаясь к этой штуке.

Мы нашли Кристальный Кинжал и Безымянный Клинок, лежащие в пыли на месте, где когда-то стояли ворота. Лезвие кинжала лежало в виде тусклых обломков, лишенных каких-либо признаков жизни или зловещего присутствия, которое когда-то обитало в его гранях. Тем не менее, как и в случае с Глефой Некроманта, мы не осмелились прикоснуться ни к одному обломку. Безымянный Клинок был таким же безжизненным, но я без колебаний взяла его в руки. Как и мой собственный некогда проклятый меч, я храню его все эти годы вместе с клинком, в стали которого все еще таится душа.

Зуб Кракена ярко засверкал, когда я вытащила его из пепельного холма останков демонов, впервые услышав голос Каландры. «Лексий», — произнесла она, и я чуть не заплакала от тяжести скорби, которую услышала в ее голосе. «Пожалуйста, найди для меня что-нибудь, что принадлежало ему».

Разгребая пепел, я откопала линзы ученого, одна треснула, другая была целой. Позже я нашла оружейника, который вставил сохранившуюся овальную линзу в рукоять Зуба Кракена, чтобы Каландра могла чувствовать его присутствие. Не было большим сюрпризом обнаружить, что взятие ее меча в руки не несло с собой проклятия. Она не была демоном, и поэтому заклинание Аркелиона не имело власти над ее душой.

Настоятельная необходимость покинуть это место вскоре стала очевидной. Рана Экири была тяжелой, и боль угрожала погрузить ее в сон, из которого, как я боялась, она могла не проснуться. Кроме того, никто из нашей группы не хотел оставаться поблизости от других мечей.

«Мы не можем просто так их оставить», — сказал Лорвет. Хотя он оправился от своих усилий, они явно оставили свой след в его душе. Морщины на его лице углубились, и мне показалось, что в его волосах стало больше седины, чем было всего день назад.

Видя мудрость в его словах, я начала разрабатывать план, чтобы разбить Сердце Императора на куски с помощью Клинка Заклинателя, используя их для создания непроницаемой гробницы для двух мечей и Врат Инферно. Только когда я начала поднимать меч, до меня дошли два важных факта. Во-первых, способность придавать камню любую форму, какую я пожелаю, исчезла. Во-вторых, я больше не чувствовала боли, которая мучила меня с тех пор, как я стала жертвой ловушки Осквернителя. Экспериментальный укол пальца острием меча подтвердил это: я снова перестала быть человеком.

«Почему ты плачешь?» — спросила меня Шавалла, и, хотя тогда я не смогла ей ответить, теперь могу: потому что слезы, которые текут из моих глаз, не настоящие.