С точки зрения логики я признала факт: сегодня Рождество, и никакое чувство вины из-за ситуации с Анджело этого не изменит. И ему не станет волшебным образом лучше только потому, что я изводила себя мыслями о его состоянии. К тому же мы ведь не собирались на какую-то пафосную вечеринку, чтобы пить и танцевать до утра. Ретт просто хотел позавтракать с Греем — и Ви тоже — а нам всем нужно было поесть. Так какая разница?

С этими мыслями я оделась и спустилась вниз.

— Что за… — ахнула я, ступив в то, что можно было описать только как внутренности снежного шара. Вся жилая площадь дома Грейсона каким-то волшебным образом превратилась в рождественскую страну чудес, совсем как это делал мой отец, когда я была ребенком.

— Счастливого Рождества, Билли Беллероуз! — Пропела Ви, появляясь из кухни в фартуке, похожем на костюм эльфа. Она подошла к тому месту, где я застыла на лестнице, и тепло обняла меня.

Мои ответные объятия были слабыми, пока я пыталась осознать преображение. Затем я посмотрела на Ретта и Грейсона, которые оба стояли возле кухни в одинаковых штанах Санты и шапках. Вот и все. Штаны и шапки, и ничего больше, кроме рельефных мышц и великолепных чернил, которые так и просятся быть облизанными...

— О боже, разве я не говорила вам двоим надеть рубашки? — Ви пожурила их, затем подмигнула мне. — Я собираюсь приготовить тебе кофе, Билли. Ты выглядишь так, будто тебе это нужно.

Она снова исчезла, а я сделала несколько шагов ближе к моим ухмыляющимся сексуальным Санта-Клаусам. — Ладно, кто-нибудь, объясните, — приказала я. — Что, когда, как, кто, почему? — Я обвела рукой мириады украшений, заполняющих обычно безликий дом Грейсона, вплоть до восьмифутовой рождественской елки, разукрашенной в зеленые и красные тона, с мерцающими огоньками в довершение всего.

— Рождество, — ответил Грей, пожав одним плечом. — Прошлой ночью, с кучей усилий, Ретт и Ви, и потому что ты этого заслуживаешь.

Что ж. Задаешь глупый вопрос, получаешь глупый ответ. Не то чтобы его ответ былглупым, но ему определенно не хватало охвата.

Ретт толкнул Грейсона локтем, затем повернулся ко мне. — Детка, мы знаем, что Рождество было большим событием в твоей семье. Мы просто хотели, чтобы твое первое Рождество внашей семье было чем-то действительно особенным.

О черт, он собирался довести меня до слез.

Я сморщила нос и сглотнула, пытаясь сдержать слезы. Это было невероятно мило с их стороны, но… — Мой папа был тем, кто украшал дом к Рождеству, — сказала я им хриплым голосом. — Он так сильно любил волшебство, и это было мое любимое время года. Все сверкало, все улыбались. Моим родителям всегда казалось, что они особенно влюблены друг в друга на Рождество... но с тех пор, как они умерли, я не...

Подождите.

— Откуда вы знаете, что это мое любимое...

Ответ на мой вопрос был получен еще до того, как я закончила произносить его вслух, потому что входная дверь открылась и вошел мальчик из соседнего дома. Моя первая любовь, мой самый старый друг, а теперь и мой заклятый враг. Джейс.

Резко втянув воздух, я метнула в него кинжальный взгляд. — Ты.

Он вздернул подбородок, его глаза без всяких извинений встретились с моими. — Я. Счастливого Рождества, Беллероуз.

Гнев клокотал у меня под кожей, а пальцы уперлись в бока. Желание врезать ему прямо по самодовольному лицу было таким сильным, что я чуть не подавилась. Но прежде чем я успела исполнить это желание, я поняла, что он приехал не один.

Джейс шагнул дальше в дом, ближе ко мне, и увидела, что его спутник, прихрамывая, идет за ним, тяжело опираясь на трость.

— Ангел? — Пискнула я, не веря своим глазам.

Его сексуальная, кривая ухмылка была совершенством, когда он встретился со мной взглядом. — Счастливого Рождества, Белла.

С криком я пересекла пространство между нами и обняла его так осторожно, как только могла. Он был в плохой форме, весь в синяках, с повязкой на голове, так что я не хотела причинять ему еще больше боли.

— Эй, Белла, не плачь, — прошептал он, обнимая меня одной рукой за талию, чтобы крепче прижать к себе. — Драгоценная девочка, пожалуйста, не плачь. Я в порядке, обещаю.

Я рыдала у него на груди — тем самым безудержным плачем, что идет из самой души и выливается наружу, словно паводок. Анджело просто обнимал меня и шептал утешения в мои волосы, и я даже забыла, где мы находимся, пока Ви не выдохнула имя Анджело, и я дернулась, как будто меня ударили током.

— Срань господня, А! — воскликнула Ви, бросаясь к нему, когда я быстро попятилась.

Однако Анджело едва взглянул на свою жену, его взгляд был прикован к моему, когда от смущения и вины мои щеки запылали, а по спине покатился пот. Что, черт возьми, это было? Я просто бросилась к нему, как будто мы были любовниками, и то, как он удерживал меня, было больше, чем какстарые друзья. Не так ли?

— Эм, я принесу кофе, — пробормотала я, быстро удаляясь на кухню. Ви уже начала его варить, так что делать особо было нечего, но мне нужна была минутка, чтобы отдышаться.