— У тебя есть вся я, — прошептала она, кладя голову мне на грудь. Секунду спустя она зевнула, и я понял, что мои предчувствия о том, насколько она устала, были верны. — Ну… настолько, насколько могу быть, когда часть меня принадлежит еще и Ретту.

Это было другое. Нельзя сказать, что я был в восторге от идеи делить ее с Реттом, но если уж и был кто-то в мире, с кем я мог бы разделить Билли, так это мой товарищ по группе и брат. — Все еще довольно уверен, что ты в итоге выберешь меня, — поддразнил я.

Она не рассмеялась вместе со мной, и я подумал, было ли это ее искренним беспокойством: что я заставлю ее сделать выбор. Опустив голову на подушку, я укутал ее плотнее, и она переместилась так, чтобы лечь мне на грудь. — Я просто дразнил, — сказал я ей, наслаждаясь ощущением ее прикосновения. — Тебе не нужно выбирать. Пока у нас неплохо получается разбираться с этим… делением, и нет причин прекращать то, что происходит между нами всеми. Может, это и не совсем обычно, но это работает — а для меня это, черт возьми, главное.

— Мне тоже, — сказала она с очередным зевком, еще теснее прижимаясь ко мне. — Это так хорошо работает. Просто нужно разобраться с этими кошмарами.

Ее последние слова были почти бессвязными, и когда несколько секунд спустя ее дыхание выровнялось, я закрыл глаза и наслаждался моментом. Конечно, у меня был твердый как камень член, который громко жаловался на меня, тем более что Билли все еще была прикрыта половиной моего тела, но остальная часть меня была довольна тем, что я был с ней вот так.

Я понятия не имел, что, черт возьми, со мной произошло, но я смирился с этим.

шесть

БИЛЛИ

Я заснула в теплых объятиях Грейсона, но проснулась от того, что Ретт нежно целовал меня в изгиб шеи. От его легких ласк по моему телу пробежала дрожь чистого экстаза, и я издала низкий стон.

— Доброе утро, Зеп, — пробормотала я, переворачиваясь на другой бок и моргая сонными глазами. — Где Грей?

Улыбка Ретта была чистым озорством. — Выгнал его. Ублюдок храпел, когда я вернулся в постель, и никому из нас не нужен был этот шум.

Из моей груди вырвался беззаботный смешок. Он не ошибся насчет храпа Грея; здоровяк был похож на медведя, впавшего в спячку. — Который час?

— Пора вставать, Спящая Красавица, — ответил он, дразняще целуя меня в шею. — Я хочу знать, была ли ты непослушной или милой в этом году.

Должно быть, я спросонья, потому что совсем не поняла этого комментария. — Ха? Очевидно, непослушной. — Он это имел в виду, верно? Он хотел потрахаться?

Ответный смешок Ретта подсказал мне, что я совершенно упустила суть. — Непослушная Билли — моя любимая, но в данном случае я имел в виду... Рождество. Счастливого Рождества, прекрасная Торн.

Я застыла от шока, а Ретт наклонился и поцеловал меня в губы. Язнала, что сейчас Рождество, но я просто подумала, что мы полностью игнорируем праздник. После всего, через что мы все прошли, праздновать казалось неправильным. Особенно сейчас, когда Анджело все еще в больнице.

— Ну же, — настаивал Ретт, не обращая внимания на чувство вины, бурлящее у меня внутри. — Грейсон готовит завтрак. — Он потянул меня за руку, чтобы вытащить из постели, но я отстранилась.

— Эм, мне просто нужно принять душ и проснуться, — сказала я ему, поежившись. — И почистить зубы. Я не хочу целовать тебя с не чищенными зубами и утренним дыханием.

Он долго смотрел на меня, когда я встала, одетая только в его футболку и трусики. — Торн, я быникогда не стал жаловаться на твои не чищенные зубы. — Он склонил голову набок, его взгляд стал хищным. — Может быть, я могу помочь тебе принять душ?

Соблазнительно. Боже мой, каксоблазнительно. — Мило. Но если ты это сделаешь, завтрак отправится в мусор, — ответила я. К тому же мне нужно было немного времени, чтобы привести мысли в порядок. Проглотить давящее чувство вины из-за ситуации с Анджело и моей роли в его травмах. Вдруг он не справится?

А вдруг он вообще не очнется?

— В этом есть смысл, — согласился Ретт. — Но давай быстрее. Я очень хочу показать тебе… э-э… кое-что. — Его бегающие глаза подсказали мне, что внизу меня ждет какой-то сюрприз, и это немного смягчило горечь в моей груди.

Заверив его, что буду быстро, я поспешила через коридор в главную ванную комнату, чтобы принять душ. После моих кошмаров меня обдавал запах застоявшегося пота, который должен был быть как можно более далек от сексуального, и, боже милостивый, мое дыхание могло сбить с ног корову.

Пока я принимала душ, я не спеша прокручивала в голове все свои мерзкие негативные эмоции и мысли, раскладывая их по полочкам, где им самое место. Небольшое логическое рассуждение имело такое большое значение, и это было то, за что доктор Кэндис уже не раз хвалила меня.