— Ты любишь больше, чем любой мужчина, которого я знаю, — сказала Ви, тяжело вздохнув. — Если бы моя ориентация была выбором, я бы выбрала тебя миллион раз. Не думай, что ты такой, как он. Ты не похож ни на кого из мужчин в наших семьях. У тебя есть честь. Билли это знает.

Она наносила удары ножом по ранам, и мне нужно было, чтобы она остановилась. — Билли сейчас не наша забота, — коротко сказал я, выпрямляя ногу, когда она начала болеть от слишком долгого пребывания в одном положении. — Наша забота — назревающая мафиозная война и то, как, черт возьми, нам не стать ее побочным ущербом.

Ви положила руку на мой правый бицепс и крепко сжала. Не выпуская моей руки, она сказала: — Сегодня Рождество. Семья может подождать до завтра; Бог свидетель, это никуда не денется.

В этом и была проблема. Семьи, в которых мы родились, были образом жизни. Это навсегда, и из этого чертова мира не быловыхода. — Ты права. Расскажи, что произошло с тех пор, как мы оказались в больнице.

Ви быстро перешла к хронологии событий, начиная с ее освобождения и предложения Грейсоном своего места в качестве конспиративной квартиры — я в долгу перед ним за это, среди прочего, — и заканчивая тем, что Билли вынужденно держали в больнице, чтобы она справилась с ее флэшбеками. — Она вышла прошлой ночью после сеанса терапии, — продолжила она, — и так приятно видеть всех здесь, вместе и живыми.

Приятно — это еще спорно. Я бы предпочел поменьше «Беллероуз» и побольше Билли, но, возможно, это все еще последствия моего долбаного повреждения мозга — оно словно подбрасывало мне перед глазами подростковые травмы. Джейс не упоминал, что Билли фактически оставили в больнице против ее воли, и я гадал, связано ли это с его чувством вины или с тем, что он не хотел, чтобы мы снова так быстро сцепились. В любом случае, это был разговор, который нам еще предстояло провести.

— Кажется, у вас с Джейсом теперь все хорошо, — внезапно сказала Ви, ее голос был достаточно тихим, чтобы никто больше не услышал. — Что-то случилось?

Не что-то. Все. — Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою, — сказал я. — Когда я очнулся в больнице и он был у моей постели, я был так чертовски сбит с толку. Я мысленно вернулся в то время, когда нам было по восемнадцать, и я был с Билли, а Джейса не было, так что видеть его сидящим там...

Я действительно не знал, что и думать, и это только усилило мое замешательство.

— Но потом он привел меня в чувство, и мы поговорили обо всем дерьме, которое произошло между нами восемь… черт, почти девять лет назад, и, кажется, мы, возможно, готовы отпустить прошлое.

По крайней мере, большую часть, поскольку ни один из нас не мог по-настоящему отпустить Билли. Даже если бы мы захотели. Мы оба пытались и потерпели неудачу, и пришло время извлечь из этого урок. Она была частью нас, и даже девять лет разлуки не изменили этого.

— Сейчас мы должны написать песню, — громко заявил Ретт, подняв бутылку виски в воздух, словно салютуя. — Да ладно, сегодня Рождество, и у нас уже есть множество чудес. Джейс и Билли не убили друг друга, Анджело очнулся от комы, и ни на кого из нас сегодня не покушались. Давайте отпразднуем. Это идеальное время для написания нашего следующего хита.

Грейсон, Джейс и Билли закричали в знак согласия, и было ясно, что все они продвинулись в своей праздничной выпивке гораздо дальше, чем мы с Ви. Может быть, немного алкоголя помогло бы справиться с душевной болью, которая, очевидно, окутала меня, отказываясь отпускать. К черту правила, касающиеся алкоголя и обезболивающих.

Потянувшись за тростью, я начал подниматься на ноги, но прежде чем я успел это сделать, Билли вскочила со своего места на диване и бросилась ко мне, чтобы поднырнуть под правый бок. — Возьми его левую руку, Ви, — ласково сказала она. — Давай устроим его поудобнее.

Удобнее. Это навело на некоторые мысли, которые лучше оставить на другой раз. Мне было комфортно с Билли, когда я днем лежал голый в постели, ел, трахался и смотрел фильмы. Эти подавленные воспоминания выбрали самый неподходящий момент, чтобы ворваться в мою голову и отказываются уходить.

Черт. Я заблокировал их однажды и смогу сделать это снова.

— Я справлюсь сам, — коротко сказал я, вставая и отмахиваясь от двух женщин. — Просто хотел выпить.

— Все, что тебе нужно было сделать, это попросить, — сказал Джейс, появляясь передо мной со стаканом виски в руке. Я знал еще до того, как взял его, что это будет "Ямадзаки 21", мой любимый виски. Прием лекарств определенно противоречил предписаниям моего врача, но с каких это пор я стал следовать правилам?

— Спасибо, — тихо сказал я. — Сегодня самый подходящий день, чтобы выпить.

— Или пять, — согласился Грейсон, тоже придвигаясь ближе.

Ретт снова разразился радостными криками. — Нам действительно нужно отпраздновать. Я знаю, что Фло сейчас нет с нами, и мы еще не оплакали ее. Но Рождество нужно отпраздновать, и я собираюсь пересчитать все свои благословения сегодня.