Я следую за ней из переговорной в ещё один стеклянный лифт — на этот раз он едет вниз, а не вверх. Цифры на табло сменяются: пятьдесят, сорок, тридцать… Джулия стоит рядом со мной в молчании, её отражение призрачно мерцает на фоне города за стеклом.

— Я так понимаю, вы с Авангардом стали ближе, — говорит она, не глядя на меня. — Во время ваших интервью. У вас установилось приятное… взаимопонимание.

Мой пульс подскакивает, но я держу голос ровным:

— Он очень щедро делится своим временем.

— Да, щедро, не так ли? — пауза. — Нейт может быть весьма внимателен, когда что-то его заинтересовало. Это одно из его самых очаровательных качеств — и одно из самых опасных.

Я хмурю брови:

— Опасных?

— Сосредоточенность полезна для супергероя, но не столь полезна в личных отношениях, — она наконец поворачивается ко мне, её глаза кажутся бесцветными. — У него есть склонность зацикливаться. На вещах. На людях. Для тех, кто к этому не готов, это может оказаться подавляющим.

— Благодарю за разъяснение, — осторожно говорю я. — Я справлюсь.

— Это не предупреждение, моя дорогая. Это просто подготовка, — лифт останавливается. — К тому, что я собираюсь вам показать.

Двери разъезжаются, открывая помещение, заметно отличающееся от элегантной корпоративной эстетики наверху. Здесь всё больше напоминает учреждение: резкий флуоресцентный свет и пронумерованные двери, явно ведущие в лаборатории, а не в офисы. В воздухе пахнет слабым антисептиком и чем-то ещё — металлическим, от чего у меня дёргается нос (хотя, возможно, это просто её духи).

— То, что я сейчас покажу, не является общедоступной информацией, — говорит Джулия, ведя меня по коридору. — Я доверяю вам это, потому что считаю вас достаточно умной, чтобы понять значимость увиденного, и достаточно профессиональной, чтобы передать всё объективно.

— Что ж, благодарю. Ценю ваше доверие.

— Доверие тут ни при чём, — она останавливается перед дверью с простой надписью «Блок 7» и прикладывает ладонь к сканеру. — Речь о том, чтобы вы поняли, кем является Авангард и чего стоит… поддерживать его состояние.

Дверь отъезжает в сторону, и я вхожу следом за ней.

Комната меньше, чем я ожидала, — метров шесть на шесть, не больше. В центре единственный предмет оборудования, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что это такое.

Это кресло. Не простое, а откидное устройство из хрома и кожи, с мягкими фиксаторами на запястьях и лодыжках и изогнутой головной частью, усеянной электродами. Вокруг экраны и мониторы, сейчас выключенные; кабели тянутся от головной части к стойке компьютеров у стены.

Оно выглядит как нечто из кошмара или фильма ужасов про безумных учёных. «Франкенштейн» встречается с «Марафонцем».

— Это наш комплекс для поддержания улучшений, — говорит Джулия совершенно будничным тоном, будто показывает мне переговорную. — Когда вы выводите человеческое тело за пределы его естественных возможностей, оно требует регулярной калибровки. Техобслуживания, если проще понять. Как высокопроизводительный автомобиль.

— Вы имеете в виду, что Авангард…

— Сидит в этом кресле каждый месяц, — она проводит рукой по подлокотнику почти любовно. — Процедура длится примерно четыре часа. Она не болезненна. Он вообще почти не чувствует боли, но всё равно проходит седацию. Без регулярной калибровки улучшения начинают деградировать: контроль над мышцами ухудшается, когнитивные функции становятся нестабильными. Проще говоря, тело начинает отторгать то, что мы с ним сделали.

Меня удивляет часть про отсутствие боли, но я откладываю это в дальний угол сознания. Вместо этого я смотрю на кресло, представляя Нейта, закреплённого в нём. Мысль о том, чтобы увидеть его беспомощным и без сознания, пока Джулия и её команда делают что-то, чтобы поддерживать его работоспособность, вызывает тревогу.

— Звучит… — я ищу безобидное слово, — …инвазивно.

— Прогресс часто таков, — она направляется к двери, очевидно, закончив осмотр этой комнаты. — Идёмте дальше. Есть ещё что посмотреть.

Я следую за ней обратно в коридор, мысли несутся вскачь. Регулярная калибровка. Под седацией. Нестабильные когнитивные функции. Могут ли они каким-то образом… контролировать его? Он об этом знает? Кажется, он уверен, что обладает автономией, но насколько он вообще в курсе того, что с ним делают?

Следующая лаборатория больше и светлее, заполнена оборудованием, часть которого я не узнаю, а часть — узнаю: стеклянные резервуары с вязкой жидкостью, роботизированные манипуляторы, выполняющие тонкие операции, экраны, на которых видно, как клеточные структуры делятся и размножаются.

— Наше подразделение синтетической биологии, — объявляет Джулия, и в её голосе звучит нотка гордости. — Вот где происходит настоящее волшебство.