Дверь щёлкает за её спиной, и я остаюсь один в тёмном пентхаусе. Ярость бурлит в венах, а в голове крутятся мысли, о которых мне не следовало бы думать.

Я мог бы её убить.

Идея всплывает — ясная, холодная и странно притягательная. Джулия — человек. Хрупкая. Уязвимая. Один миг потери контроля, одно сжатие вокруг её горла — и её не станет. Больше никакой слежки. Никаких перенастроек. Никаких оков.

Я мог бы убить и Марша, убить любого, кто пытается мной управлять. Сжечь «Глобал Динамикс» дотла и уйти прочь из пепла. Обрести полную свободу.

Тьма пульсирует — голодная, соблазнительная. Было бы так просто, так упоительно перестать притворяться золотым мальчиком, перестать играть роль, выпустить монстра на волю и смотреть, как горят все, кто когда-либо держал меня на поводке.

Я прижимаю ладони к холодному стеклу окна и заставляю себя дышать.

«Это не ты. Это то, что она вложила в твою голову. Борись с этим».

Но в том-то и дело: я больше не уверен, где заканчивается тьма и начинаюсь я. Создала ли её Джулия — и с какой целью? Или она лишь усилила то, что уже было? Было ли это всегда во мне, таилось под поверхностью с самого детства, ожидая разрешения вырваться наружу?

Да и какая вообще разница?

В любом случае эта тёмная, бурлящая во мне разрушительная сила жаждет Мию — жаждет её с силой, пугающей меня, не дающей спать по ночам, заставляющей делать безумные вещи: лететь на крыши, пробовать её на вкус, будто она — последняя трапеза в моей жизни.

«Найди её. Возьми её. Удержи. Сделай её своей».

Я бью кулаком по стеклу. Оно не разбивается — слишком прочное, да и ударил я не в полную силу, — но удар отдаётся в руке, в груди, что-то внутри меня освобождается.

В одном Джулия ошибается. Что бы ни происходило между мной и Мией, уже слишком поздно это прекращать.

Я слишком глубоко увяз.

И не уверен, что хочу найти путь обратно.

ГЛАВА 17

МИЯ

В конспиративной квартире пахнет подгоревшими тостами Байо и застоявшимся кофе — и прямо сейчас это самая утешительная комбинация запахов на свете.

Я сумела спуститься с «30 Рок» благодаря компании подвыпивших двадцатилетних ребят, которые за взятку пробрались на смотровую площадку, чтобы устроить вечеринку после закрытия. Они нашли меня, съёжившуюся в пиджаке Авангарда, с размазанной тушью и растрёпанными волосами — в точности как героиня «Галереи позора» после ночного приключения. Одна из девушек — благослови её Господь — просто протянула мне бокал шампанского и сказала:

«Мужчины — мусор, детка. Ты заслуживаешь лучшего».

Если бы она только знала…

Оттуда я спустилась на лифте, выскользнула через служебный вход и поймала первое попавшееся такси. Водитель бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида и благоразумно решил воздержаться от комментариев.

Теперь я сижу на продавленном диване в нашем убежище УСО, закутавшись в одеяло, слегка пахнущее нафталином, а Кэт и Байо смотрят на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

Тишина мучительна.

— Та-а-ак… — наконец произносит Байо нарочито нейтральным тоном. — Любопытный поворот событий.

— Ты слышал, — говорю я, и по телу пробегает волна паники.

Мне хочется умереть. Хочется, чтобы пол разверзся и поглотил меня целиком.

— Мисс Мия, — Байо зажимает переносицу пальцами. — Я слышал всё. Каждый звук. В мучительных подробностях. — Он вздрагивает. — Есть вещи, которые невозможно развидеть или «расслышать». Они навеки выжжены в моём мозгу. Мне понадобится терапия. Возможно, лоботомия.

Моё лицо пылает.

— Я забыла… Серьга… Я собиралась…

О боже мой.

— Собиралась выключить её до того, как супергерой Америки заставил тебя испытать оргазм три раза подряд на крыше? — ледяным тоном произносит Кэт. Она стоит у окна, скрестив руки, и в тусклом свете её лицо непроницаемо. — Да, это было бы весьма предусмотрительно.

— Кэт…

— Мне пришлось слушать, как ты стонешь его имя, пока я фотографировала Виктора Козлова, пожимающего руку производителю оружия, — говорит она. — Ты хоть представляешь, как сложно сохранять концентрацию во время слежки, когда твоя напарница в это время испытывает оргазм у тебя в наушниках?

— Оргазмы, — поправляет Байо, поднимая три пальца. — Во множественном числе.

Я закрываю лицо руками.

— Простите. Мне так жаль. Я не думала, что всё это произойдёт. И уж точно не планировала, что вы будете присутствовать при каждом моменте.

— В том-то и проблема, не так ли? — Кэт отходит от окна, её ботинки отчётливо стучат по деревянному полу. — Ты не планировала. Не думала. Просто позволила ему унести тебя на какую-то крышу и…

— Я знаю, — мой голос срывается. — Знаю, ладно? Я всё испортила.

— Ты не просто всё испортила, — она останавливается передо мной и смотрит сверху вниз этими глазами, повидавшими слишком многое. — Ты, возможно, поставила под угрозу всю миссию. Если Манк узнает об этом…