— Тебе не обязательно… — его голос срывается.

— Я хочу, — я смотрю на него сквозь ресницы, опуская молнию. — Очень хочу. Позволь мне.

Он не спорит.

Я освобождаю его из брюк, и мои глаза расширяются. Я знала, что он крупный — я достаточно раз чувствовала, как он прижимается ко мне сегодня, — но увидеть это — совсем другое. Длинный, толстый, уже сочится на кончике, он тянется ко мне, будто точно знает, куда хочет попасть.

Он чертовски идеален.

Я обхватываю рукой основание, и он стонет, его бёдра невольно дёргаются. Боже, он такой мягкий, чертовски мягкий и в то же время твёрдый.

— Я об этом думала, — признаюсь я. — О твоём члене у меня во рту.

— Чёрт, Мия…

Я наклоняюсь и облизываю головку, ощущая солоноватость, от чего мои вкусовые рецепторы приходят в восторг. Он издаёт сдавленный звук, его рука взлетает к моим волосам, и я принимаю это за поощрение, чтобы взять его глубже.

На самом деле я не совсем понимаю, что делаю. Я читала об этом в любовных романах, смотрела порно, представляла в самые отчаянные моменты, но реальность оказывается более хаотичной, влажной — и намного лучше всего, что я могла вообразить.

Вес его члена на моём языке. Звуки, которые он издаёт, когда я сосу. То, как его пальцы сжимаются в моих волосах, будто он держится за жизнь. Я ощущаю себя могущественной: взять такого мужчину, как Авангард, — суперсолдата, супергероя, — и поставить его в положение, когда он оказывается в моей власти.

— Вот так, — стонет он. — Именно так. Бери больше… чёрт, твои губы невероятные…

Я беру его так глубоко, как могу, расслабляя горло — читала, что так нужно делать, — и он яростно ругается. Его бёдра теперь двигаются, неглубокие толчки погружают член глубже, проверяя мой рвотный рефлекс, а я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня с выражением разрушенного восхищения.

— Ты так красива с моим членом во рту, — хрипло произносит он. — Это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Я сейчас кончу… сейчас…

Он резко отстраняется, его член соскальзывает с моих губ с непристойным хлюпом. Я издаю протестующий звук.

— Ещё не время, — он тяжело дышит, грудь вздымается. — Не так. Я хочу быть внутри тебя, когда кончу. Хочу почувствовать, как эта тугая киска сжимается вокруг меня…

— Нейт, — слово срывается с губ прерывисто. — Я должна тебе кое-что сказать.

Он замирает, на его лице мелькает беспокойство:

— Что такое?

Я не могу на него смотреть. Мои щёки пылают — что нелепо после всего, что мы только что сделали, — и вместо этого я фокусируюсь на его груди.

— Я девственница.

Молчание.

Я решаюсь поднять взгляд и вижу, что он смотрит на меня с ошарашенным выражением лица.

— Повтори, — медленно произносит он.

— Я никогда… — я сглатываю, чувствуя себя ужасно неловко. — Никто никогда не…

— Никто никогда тебя не трахал?

От этих слов я невольно сжимаю бёдра.

— Нет.

Ещё одна пауза. Затем его глаза темнеют, приобретая почти хищный блеск.

— Как? — требовательно спрашивает он. — Как такое возможно? Ты… ты чертовски прекрасна. Мужчины должны бросаться к твоим ногам.

«И умирали бы, если бы подошли слишком близко», — думаю я про себя.

— Всё сложно, — говорю я, надеясь, что его устроит такой ответ. — Люди не подходят ко мне слишком близко.

Он долго смотрит на меня, и я понимаю: он пытается сложить кусочки головоломки. Знаю, что последнее, о чём он мог бы подумать, — это правда, но он явно подозревает, что я что-то скрываю.

Но вместо того чтобы давить, он наклоняется, берёт моё лицо в ладони и приподнимает, заставляя встретиться с его взглядом.

— Ты хочешь сказать, — медленно говорит он, — что никто никогда не касался тебя так, как я только что?

— Нет.

— Никто никогда не доводил тебя до оргазма?

— Только я сама с помощью вибратора.

— Никто никогда не касался ртом этой идеальной киски?

Я качаю головой, едва дыша.

Звук, который он издаёт, почти животный — рык чистого, собственнического удовлетворения, вибрирующий в его груди.

— Хорошо, — он поднимает меня на ноги, руками обхватывая талию. — Тогда я стану твоим первым во всём.

Его губы обрушиваются на мои, и я чувствую собственный вкус на его губах. Это должно было бы показаться странным, но нет. Это идеально. Это… символично. Это…

Его часы вибрируют.

Он игнорирует сигнал, целуя меня ещё настойчивее, руки скользят вниз, сжимая мои ягодицы.

Часы вибрируют снова. И ещё раз.

— Чёрт возьми, — рычит он мне в губы.

— Это…?

— Тревога, чрезвычайная ситуация, — он отстраняется, бросает взгляд на экран — в глазах буквально читается убийство. — Пожар в жилом доме. Начальник пожарной службы запрашивает подкрепление.

У меня внутри всё падает.

— Тебе нужно идти.