Её запах. Тот самый природный мускус и кокосовая ваниль, который возвращает меня к каждому воспоминанию, что мы разделили.

Но теперь он смешан с кровью.

Так. Много. Крови.

Что-то внутри меня обрывается.

Я хватаю дверную ручку и вырываю её начисто — не просто ручку, а целый кусок стальной рамы вместе с ней, металл визжит, поддаваясь. Дверь распахивается внутрь, наполовину сорванная с петель.

Комната наблюдения небольшая: мониторы вдоль одной стены, окно, выходящее в соседнее помещение. Сквозь стекло я вижу кресло. В нём обмякшая фигура. Тёмные волосы, слипшиеся от крови.

Мия.

Я всё ещё сжимаю в кулаке искореженный металл. Смотрю на него — сталь, смятая, как фольга, — и сжимаю. Металл стонет, складывается, пока не превращается в плотный шар размером с яблоко. Я чувствую, как каждая грань впивается в ладонь. Я хочу, чтобы было больно. Я хочу чувствовать что-то, кроме этого.

— Нейт… — начинает Марш.

Я разворачиваюсь и хватаю его за горло. Поднимаю над полом. Швыряю о стену так сильно, что едва не проламываю бетон у него за головой.

— Открой её!

Его глаза вылезают из орбит. Руки царапают моё запястье. Он издаёт хриплые звуки, ноги беспомощно дёргаются.

— Открой дверь в её комнату, — говорю я уже тише. — Или я раздроблю твой череп так же, как раздробил эту ручку.

— Джулия… — хрипит он. — Открой…

Я слышу писк ключ-карты, затем пневматическое шипение внутреннего замка.

Я роняю Марша. Он падает на пол, задыхаясь, хватаясь за горло.

Внутренняя дверь распахивается.

Комната за ней маленькая. Белые стены, белый пол, сливное отверстие в центре. Яркий свет, никаких теней, негде спрятаться. Медицинское оборудование у одной стены — стальные столики с устрашающими инструментами, стойка для капельниц с пустым пакетом, мониторы, показывающие показатели жизнедеятельности, которые выглядят совершенно неправильно. А в центре комнаты…

Металлический стул, прикрученный к полу.

Мия сидит в этом стуле.

Её голова опущена вперёд, тёмные волосы слиплись от запёкшейся крови. Один глаз полностью заплыл, пурпурно-чёрный, плоть так распухла, что едва видно веко. Её губа разбита в двух местах, покрыта коркой и трещинами. Челюсть в синяках от подбородка до уха — те самые синяки, которые остаются, когда тебя бьют снова и снова, и бьющий точно знает, сколько повреждений можно нанести, не убивая.

Кровь засохла на подбородке, на шее, впиталась в остатки кофты. Её руки покрыты синяками — следы от пальцев, следы от ботинок, следы, рассказывающие историю того, что здесь произошло. Её запястья стёрты до крови от ремней, кожа содрана до мышц, потому что она сопротивлялась. Конечно, она сопротивлялась.

Она такая неподвижная. Такая маленькая. Такая разбитая, чёрт побери.

Внутри запах ещё хуже. Кровь, страх и что-то химическое, возможно, препараты, чтобы поддерживать её живой. У меня идёт кругом голова, пока не начинает мутить.

— Кто это сделал? — спрашиваю я, и мой голос тих и сдержан — полная противоположность тому, что я сейчас чувствую, то спокойствие, которое приходит перед бурей.

— Специалист по допросам, — говорит Джулия, входя в дверной проём позади меня. Её голос спокоен. Выверен. Будто она обсуждает квартальные отчёты. — Очень опытный в работе с неподатливыми объектами.

Я на мгновение закрываю глаза.

— Где он?

— Разве это имеет значение?

Я поворачиваюсь и смотрю на неё. Что бы она ни увидела на моём лице, оно заставляет её сделать полшага назад.

— Где. Он. — Я цежу сквозь зубы, дыхание становится хриплым и тяжёлым, когда ярость снова начинает растекаться по мне.

— Ушёл, — говорит она, выпрямляясь. — Его работа здесь закончена.

Я делаю шаг к Мие.

— Она шпионка, Нейт.

Голос Джулии прорезает тишину, и я оборачиваюсь. Она снова собрана, тот страх уже похоронен, хотя она вертит в пальцах какой-то тёмный предмет.

Я замолкаю, будто хочу её послушать. Замираю, будто не могу двинуться с места.

— Иностранная агентка, посланная, чтобы скомпрометировать тебя. Всё, что она тебе говорила, — ложь. Каждый миг близости был просчитан, чтобы вытянуть информацию. Она использовала твоё одиночество, твою потребность в связи, твою жалкую надежду, что кто-то наконец увидит в тебе человека. — Её губа кривится. — Она тебя обыграла. И ты купился, со всеми потрохами.

— Мне плевать.

— Она должна была убить тебя по приказу. Такова была её миссия — соблазнить объект, собрать разведданные и, если потребуется, устранить угрозу. — Джулия шагает ближе. — Ты понимаешь? Она собиралась тебя убить.

— А я сказал — мне плевать, — рявкаю я.

— Тогда ты более скомпрометирован, чем я думала.

Я делаю ещё один шаг к Мие, прежде чем снова замереть. Тело кричит мне броситься к ней, сорвать эти ремни, вынести её из этого места и никогда не оглядываться, но что-то меня удерживает.