Защёлки ремней щёлкают, освобождая меня.

Я медленно сажусь, потираю запястья — хотя мягкие накладки не оставили следов. В голове всё ещё туман, мысли пробиваются сквозь густую, вязкую пелену, тело по-прежнему тяжёлое, а в горле остаётся странный привкус, которого обычно не бывает после таких процедур.

— На этом всё, — говорит Джулия. — Дэнни ждёт, чтобы отвезти тебя домой. Отдохни. Поешь что-нибудь.

Пауза.

— И, Нейт… подумай над тем, что я сказала. О контракте с правительством. О твоём предназначении. Ты создан не для фотосессий и благотворительных вечеров. Пора вести себя соответственно.

Что, простите?

Я встаю и хочу что-то ответить на эту колкость, но на мгновение комната плывёт перед глазами. Хватаюсь за край кресла, а Джулия даже не двигается, чтобы помочь. Просто стоит с планшетом и фиксирует эту секундную слабость — так же, как фиксирует всё остальное.

— У меня вопрос, — выговариваю я, стараясь удержать равновесие. — Эти головные боли. Они тоже часть моей «калибровки»?

Она хмурится.

— Какие головные боли?

— В Монтане. Внезапная, острая боль — будто кто-то вогнал гвоздь мне в череп. Вскоре после этого появилась ты. И раньше такое бывало. В последнее время всё чаще, — киваю на экраны. — Кажется, это как раз то, что ваша аппаратура должна легко замечать.

Джулия молчит долгую секунду.

— Скорее всего, стресс, — наконец произносит она. — Улучшения создают серьёзную нагрузку на нейронную архитектуру. Когда эмоции накаляются, напряжение растёт, — она делает пометку в планшете. — Я поручу команде разобраться, подкорректировать некоторые параметры. Проблема должна исчезнуть.

Подкорректировать параметры. Словно я — машина с ошибочным кодом.

Я иду к двери; ноги держат лучше, чем следовало бы после всего, что только что было. Но у самого порога замираю, уперевшись рукой в косяк. Есть ещё кое-что — то, что всплыло во время седации, мелькает на краю сознания, как обрывок полузабытого сна.

— Там был мужчина, — медленно говорю я. — Во время процедуры. Не знаю, воспоминание это или что-то другое, но был мужчина с усами. Кажется, седой. Такой… представительный. В белом халате, как у тебя. И он… — я закрываю глаза, пытаясь ухватить образ. — Он смотрел на меня, но не так, как ты. В его взгляде было сожаление.

Когда я открываю глаза, лицо Джулии — идеально бесстрастное.

— Седативные препараты могут вызывать галлюцинации, — спокойно говорит она. — Обрывки снов, образы из подсознания. Ничего, о чём стоило бы беспокоиться.

— Кто он?

— Никто. Фантом. Твой мозг просто заполняет пробелы случайными данными, — она кивает в сторону двери. — Езжай домой, Нейт. Отдохни. Увидимся на брифинге в четверг.

Она лжёт. Я знаю, что она лжёт — точно так же, как в детстве понимал, когда врали родители. Когда знаешь человека достаточно долго, начинаешь замечать все эти мелкие сигналы, все микропаузы, все едва уловимые сдвиги в интонации.

Но я также знаю: если сейчас давить, ничего не добьюсь. Не здесь, не сейчас, не когда голова всё ещё плывёт от того, что они вкачали мне в вены.

Поэтому я разворачиваюсь и выхожу. А этот горький привкус остаётся во рту.

ГЛАВА 29

МИЯ

Отчёт для Манка занял почти час — сначала я его составляла, потом шифровала, потом отправляла. Эксперименты по переносу сознания. Канал торговли людьми. Конечная цель — бессмертие для элиты и армия синтетических солдат. Парагон, вероятно, синтетик — возможно, первый успешный прототип. Капур обнаружил связь между всем этим и исчез. Рекомендовать повысить приоритет до максимального.

Это было вчера. С тех пор — ни слова в ответ.

Теперь я стою у окна в номере отеля и смотрю, как ноябрьское небо наливается фиолетовым. Пытаюсь вспомнить, какой я была до того, как узнала всё это. И одновременно пытаюсь не сойти с ума.

Телефон вибрирует.

| Сегодня вечером. В семь. Надень что-нибудь тёплое и убедись, что обувь надёжно застёгнута. Я отвезу тебя в особенное место.

Сердце делает двойной кульбит, когда я вижу имя отправителя: Нейт.

Разумнее всего сейчас отстраниться, ждать указаний из Лондона, перестать смешивать личные чувства с операцией, которая стала куда опаснее, чем кто-либо предполагал. Речь уже не о том, что Авангард — оружие. Речь о множестве оружий.

Но, конечно, я безумно по нему скучала — несмотря ни на что. Поэтому пальцы сами печатают:

| Что ты имеешь в виду насчёт обуви? Куда мы идём?

| Никаких шлёпанцев. Это сюрприз. Доверься мне.

«Доверься». Это слово ложится на грудь тяжёлым грузом.