Джулия пододвигает ближе табурет и садится так, чтобы наши глаза были на одном уровне. На таком расстоянии её духи накрывают меня волной — холодные, цветочные, отчего почему-то вспоминается запах похоронного зала.

— Конрад хотел быть здесь, но он в Вашингтоне — на встрече с министром обороны.

Что-то в её тоне заставляет кожу покрыться мурашками.

— С министром? О чём?

— О тебе.

Она складывает руки на коленях, идеально собранная, тогда как у меня внутри всё сжимается.

— На самом верху есть опасения по поводу некоторых, скажем так, элементов внутри страны. Групп, которые противостоят прогрессу. Хотят вернуть нас к хаосу Мрачного десятилетия.

— Ты имеешь в виду протестующих.

— Я имею в виду внутренних террористов, — её голос становится жёстче. — Людей, которые готовы разрушить всё, что мы столько лет восстанавливали. Сопротивление растёт, Нейт. Они объединяются, координируются. Уже были угрозы в адрес инфраструктуры, государственных чиновников. Даже в адрес объектов «Глобал Динамикс».

— И ты хочешь, чтобы я… что? Стал твоей бойцовской собакой? — я почти рычу, будто уже ею и стал.

— Я хочу, чтобы ты был тем, кем всегда был.

Она наклоняется вперёд, и на мгновение в её глазах мелькает что-то похожее на гордость.

— Ты — символ. Ты — сдерживающий фактор. Одно твоё присутствие предотвращает насилие. Люди не устраивают бунты, когда за ними следит Авангард. Не закладывают бомбы, не штурмуют здания, не причиняют вреда мирным жителям. Ты сохраняешь мир просто тем, что ты есть.

— Не думаю, что протестующие вообще этим занимаются. Скорее, их просто делают козлами отпущения.

— Ты просто недостаточно информирован, тебя кормят предвзятыми новостями, — она натянуто улыбается. — Но в любом случае ты нужен.

— Я никого не буду убивать.

— Конечно нет. Не говори глупостей, — Джулия произносит это терпеливо, будто я ребёнок, который никак не поймёт очевидного. — Ты не оружие. Ты — миротворец. Правительство это понимает. От не требуют причинять людям вред. От тебя требуют защищать их. Защищать восстановление страны, не дать экстремистам, которые скорее сожгут всё дотла, чем позволят нам двигаться вперёд.

Её слова звучат гладко, отточенно, будто отрепетированы. Интересно, сколько раз она прогоняла эту речь, пока я был без сознания. Интересно, сама её сочинила или Конрад вручил ей готовый сценарий.

— А если я скажу «нет»?

Вопрос повисает в воздухе. Джулия просто смотрит на меня, не моргая.

— Ты не скажешь «нет», — её голос звучит мягко, почти ласково, и от этого становится только хуже. — Ты — Авангард. Ты здесь, чтобы служить своей стране. Это то, кто ты есть. То, кем ты всегда был.

Это не угроза и даже не предупреждение — просто констатация факта, произнесённая с абсолютной уверенностью.

Солнце встаёт. Приливы сменяются отливами. Авангард подчиняется.

Хуже всего то, что какая-то часть меня хочет кивнуть. Хочет сказать: «Да, мэм», принять задание и снова ощутить это тёплое, пьянящее чувство, разливающееся по венам. Они каким-то образом встроили в меня эту жажду одобрения, эту потребность в указаниях. Без этого я — просто мужчина в высокотехнологичном костюме, у которого слишком много силы и ни малейшего понятия, что с ней делать.

— Мне нужно подумать, — говорю я, хотя в глубине души уже знаю: я не соглашусь.

— Разумеется, — Джулия встаёт, оправляя лабораторный халат. — Бери столько времени, сколько нужно. Официальный запрос поступит только через несколько недель — нужно оформить документы, соблюсти протоколы, пройти согласование в конгрессе. Но я хотела, чтобы ты услышал об этом от меня первой.

Пауза.

— Думала, ты захочешь знать, что тебя ждёт.

«Чтобы я успел подготовиться к подчинению», — думаю я. «Чтобы свыкся с этой мыслью, прежде чем от меня потребуют действовать».

Да пошло оно всё.

Она подходит к панели экранов на стене, и я слежу, как по ним бегут столбцы данных. Мои данные. Пульс, давление, паттерны нейронной активности — они пульсируют и меняются на карте моего мозга. Всё, что я есть, сведено к цифрам и графикам.

— Кстати, насчёт того, что ждёт впереди, — говорю я. — Что там с Парагоном? Ты упоминала какой-то сбой.

Её пальцы на секунду замирают на планшете — всего на миг.

— Незначительный сбой в протоколах реагирования. Его перенастроили.

— Перенастроили как? Как меня только что?

— Технические детали тебя не заинтересуют.

— А ты попробуй заинтересовать.

Она поворачивается и смотрит на меня своими светлыми, почти прозрачными глазами.

— Откуда вдруг такой интерес к Парагону?

Потому что он должен был быть там, когда погибли тринадцать человек, а вместо этого у него «сбой» — странное слово, чтобы описывать человека.

— Он мой напарник, — отвечаю я. — Я должен знать, что с ним происходит.

Голос Джулии становится резким, нетерпеливым:

— Парагон функционирует в допустимых параметрах. Этого тебе достаточно.

«Допустимые параметры». Та же фраза, которую она использует про меня.