Но тринадцать человек мертвы. Из-за меня. Потому что я выбрал побыть с женщиной, а не исполнять свой долг. Эта правда останется со мной до конца жизни.

— Всё в порядке, — говорю я Мие. — Я позвоню, когда вернусь.

— Ты уверен?

— Да, — я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её лбу. — Спасибо. За этот день. За… всё.

Она ещё мгновение вглядывается в моё лицо, потом кивает.

— Будь осторожен.

Я смотрю, как она идёт к вертолёту, а двое мужчин в костюмах замыкают строй по бокам.

Она оборачивается лишь раз. В угасающем свете её лицо невозможно прочесть, волосы хлещет ветер.

Потом двери закрываются — и её больше нет.

Вертолёт отрывается от земли, поток воздуха от винтов приминает траву вокруг. Мы с Джулией стоим и смотрим, как машина набирает высоту, уходит в темнеющее небо и берёт курс на Бозмен.

— Из-за неё будут проблемы, — тихо произносит Джулия. — Я это чувствую.

Я не отвечаю. Что тут скажешь? В той части меня, что ещё способна на честность, я и сам это знаю.

С Мией Бакстер будут проблемы.

И я все равно позволю ей их создавать.

 

ГЛАВА 27

МИЯ

| Ты мне снилась прошлой ночью. Проснулся возбужденный.

Я снова и снова таращусь на это последнее сообщение от Нейта. Мы не виделись с самой Монтаны: он по уши в делах — спасательные операции, публичные выступления, совещания… Всё это будто расплата за то, что тогда он исчез.

А я тем временем мотаюсь на встречи с Байо и Кэт, собираю данные и пытаюсь не думать о Нейте. Правда, получается из рук вон плохо.

| Пожалуйста, приезжай сегодня вечером? Дэнни тебя заберёт. Я приготовлю ужин. Обещаю, будет ещё больше сыра.

Он писал это утром. Я ответила, что надо дописать статью. Это правда, но не вся.

Вся правда в том, что мне нужна дистанция. Надо вспомнить, зачем я здесь, в чём моя настоящая задача, кем я должна быть. В Монтане, среди его детских воспоминаний и всех этих секретов, я обо всём забыла. Позволила себе притвориться, что я просто женщина, которая влюбляется в мужчину. Позволила поверить в ту самую ложь, которую сама и раскручиваю.

И я начинаю эту ложь любить.

Телефон вибрирует. Это Байо.

| Контакт подтверждён. Сегодня, 21:00. Мёртвая зона. Возьми Кэт.

Стираю сообщение и тянусь к ноутбуку.

Пора вспомнить, кто я на самом деле.

Платформа метро на Джей-стрит — «МетроТек» забита людьми в час пик. Воздух тяжёлый, пропитан выхлопными газами, запахом пота и той самой специфической сыростью, которая бывает только под землёй.

Я замечаю Кэт в дальнем конце платформы: она прислонилась к колонне, сумка с камерой перекинута через грудь. Выглядит как любой другой фрилансер-фотограф из Бруклина — уставшая, вечно недоедающая и с этим слегка богемным видом.

Она молча пристраивается рядом, и мы вместе заходим в поезд линии «А», следующий до Хойт-Шермерхорн. Три остановки и две пересадки — специально такой запутанный маршрут, чтобы сбросить любую слежку: живую, цифровую…

«Или невидимую», — мелькает у меня в голове.

— Ты какая-то притихшая, — наконец шепчет Кэт. Её голос почти тонет в грохоте поезда.

— Просто думаю.

— О цели?

Я не отвечаю.

Кэт пару секунд вглядывается в мой профиль, и мне становится не по себе: вдруг она видит всё насквозь.

— Ты размякла, да?

— Ничего я не размякла.

— Мия… — в её голосе звучит предупреждение. — Я знаю тебя шесть лет. Я вижу. Как ты каждые пять минут в телефон заглядываешь. Какой у тебя взгляд становится. Как ты его имя произносишь.

— Я его имя произношу как обычно.

— Ты его произносишь так, будто оно значит что-то. Больше, чем должно.

Поезд резко заваливается на повороте. Какой-то парень лет двадцати с огромными наушниками врезается в меня и бормочет извинения. Жду, пока он отойдёт, и отвечаю, почти не шевеля губами:

— Говорю же, ничего оно не значит.

Кэт не давит. За это я её и ценю: она знает, когда нужно настаивать, а когда лучше просто помолчать.

Остаток пути мы едем молча. Ещё две пересадки, и мы выходим в незнакомой части Бруклина — в таком районе, о котором джентрификация будто забыла. Тут одни промышленные здания да пустыри.

— Сюда, — Кэт кивает на боковую улицу и ведёт меня вперёд.

Здание, у которого мы останавливаемся, выглядит заброшенным: стены в граффити, окна заколочены фанерой, а в сетчатом заборе есть щель — как раз чтобы проскользнуть. Но когда Кэт толкает ржавую дверь в задней части, внутри всё оказывается совсем не так. Здесь явно кто-то бывает: лестница уходит вниз, аварийные лампы заливают всё красноватым светом — от этого становится жутковато.

— Мёртвая зона в подвале, — говорит Кэт. — Ей заведует связной Байо. Бывший аналитик АНБ, после Мрачного десятилетия нашёл утешение в религии. Теперь помогает людям исчезать.