— Не надо сюда Ядвигу Казимировну, — сказал он наконец. — Не потому, что она плохой врач. Она врач лучше меня, я это первый скажу, я у неё в шестнадцатом году ассистентом стоял и запомнил на всю жизнь. Но её тут не надо, Ковалёв. Ей самой не надо. И тебе не надо.

— Почему?

— У нас тут секретный взвод, у нас тут прорыв румын. Это же песня для НКВД, прямо питательный бульон. Они любят такое — тут связал, здесь показание стукача и вот ниточка за иголочкой. Оно тебе надо?

А Соломон Маркович-то боится! Вон как вспотел…

— Не надо.

— Тогда мы договорились. Иди к Шалве, договаривайся насчет журнала учета по морфию. Отдельный, прошнурованный, с печатью. Расход по каждой ампуле, кто взял, кому ввёл, когда вернул пустую.

***

Гогоберидзе я застал в его флигеле — и застал в состоянии, в котором раньше не видел.

Небритый. Глаза красные, воспалённые. Гимнастёрка на спинке стула, сам в нижней рубахе с закатанными рукавами. На столе гора бумаг, пепельница полная, куча стаканов с остатками чая и кофе.

Ночь он не спал.

— А-а, наш герой! — Он поднял голову и попытался изобразить обычное радушие, но получилось устало. — Проходи, дорогой, гостем будешь. Чаю?

Я сел.

— Не надо, обойдусь. Вижу досталось вам…

— Досталось. — Шалва потёр лицо ладонями. — Ты знаешь, сколько я бумаг написал за эти двое суток? Пять объяснительных, три справки, две докладные, рапорты. И это только по моей линии. А тут ещё начальство наехало со всех сторон разом, каждому подай, каждому объясни.

— Розанов?

— И Розанов, и комдив, и прокурорские, и погранцы. — Он махнул рукой. — Ладно. Это, дорогой, наша работа. Зато скажу тебе приятное: ты Розанову понравился.

Я насторожился.

— Чем это?

— Тем, что не юлил. — Шалва посмотрел на меня внимательно, и краснота в глазах никак не мешала этому взгляду быть острым. — Он мне сам сказал: командир взвода отвечает точно, по существу и не пытается угадать, чего от него ждут. Это, между прочим, редкость. Люди обычно на допросе начинают догадываться, что следователю приятно услышать, и говорят это. И сразу становятся подозрительными.

— Учту.

— Учти. — Он усмехнулся. — И вот что ещё, дорогой. Я ему шепнул про твою идейку.

— Какую?

— Про проверку охраны важных объектов. Помнишь, ты мне в лазарете говорил? Что ваш взвод мог бы сходить не только к доту, но и на объекты, которые охраняет наше ведомство.

Я помнил. Я тогда специально это забросил, и оно, оказывается, легло.

— И что Розанов?

— А нашему начальнику управления понравилось. — Шалва подался вперёд, и усталость с него слетела. — Понимаешь, у него сейчас положение такое: наверху им недовольны, а тут — инициатива. Проверка бдительности охраны важнейших объектов силами армейского подразделения специального назначения. Красиво звучит?

— Красиво.

— Начать можно с мостов. — Он загнул палец. — Железнодорожный через Днестр — объект первой категории, охрана постоянная. Дальше по списку: элеватор, нефтебаза, узел связи, склады. Схема та же, что у тебя с дотом: подходите скрытно, закладываете макеты, уходите. Если сумели и никто не среагировал — задание выполнено, и охрана получает по шапке. Если нашумели, охрана заметила — значит, служба поставлена, и мы это тоже запишем.

— Заманчиво.

— Ещё бы.

— А нам что? — прямо спросил я.

Шалва Ираклиевич даже слегка растерялся.

— В смысле?

— В прямом. Мы что с этого получим?

— Ну... — Он развёл руками. — Опыт получите. Практику на настоящих объектах, а не на пустом доте. Моя поддержка у вас будет. Поддержка Розанова в округе — а это, дорогой, немало, ты даже не представляешь себе, насколько немало. Что тебе еще надо?

— Мало.

— Ты нахал, Ковалёв.

— Лишь бы пахал. — Я подался вперёд. — Шалва Ираклиевич, мне нужны деньги.

Он моргнул.

— Какие деньги?

— Дополнительные выплаты для сверхсрочников моего взвода.

— Так. — Особист откинулся на спинку стула. — Объясняй.

— Объясняю. Половина взвода — призывники. Осенью они уйдут, и мне пришлют новых, и я начну учить всё заново: рукопашку, подрывное дело, маскировку, стрельбу. Полгода работы — коту под хвост.

— Так армия устроена, дорогой. И не под хвост все, случись война, призовем твоих обученных и вперед, ура-ура.

— У всех — стрелковая рота, где боец должен уметь стрелять и копать. А у меня специалисты! Снайпера я готовлю полгода. Подрывника тоже. Радиста — от полугода и до бесконечности. Если они уходят на дембель, то взвод у меня никогда не выйдет из состояния учебного.

Гогоберидзе слушал, покачивая головой.

— И что ты хочешь?