— Чтобы лучшие оставались на сверхсрочную. А для этого нужен оклад, ради которого имеет смысл остаться. Сейчас сверхсрочник получает столько, что ему проще уехать домой и пойти в колхоз бригадиром. Еще и по партийной линии его продвинут дома, как отслужившего. Мне нужна надбавка. За специальную подготовку, за особые условия службы, как угодно назовите.

— Дорогой мой, — сказал Шалва мягко. — Это к комдиву. Или к округу.

— А пусть НКВД подкинет из своих фондов!

Он скривился так, будто я предложил ему съесть лимон.

— Ковалёв.

— Шалва Ираклиевич, посчитайте. Вы хотите проверять объекты вашего ведомства силами моих людей. Регулярно и не по одному разу. Люди, которые это делают, должны быть обученные, и они должны служить не год, а пять. Иначе через полгода вы будете проверять свои мосты силами вчерашних пахарей, которые в темноте спотыкаются о собственные сапоги.

Особист побарабанил пальцами по столу.

— По договору, — сказал он наконец.

— Что?

— По договору с частью, — повторил он, и я увидел, как в его голове уже крутятся формулировки. — Не выплаты красноармейцам — это невозможно, это не наша расходная статья. А договор: проверка боеготовности охраны объектов, инспекция, привлечение подразделения на возмездной основе. Средства идут в часть, часть распределяет как премию за выполнение особых заданий.

— Это законно?

— Это оформляемо, — Шалва Ираклиевич задумался. — А законно или нет — на то есть юристы... А я подумаю, где изыскать и как провести. Обещать не буду, но подумаю всерьёз. С Розановым посоветуюсь.

— Спасибо.

— Не благодари. Мне это тоже выгодно, а бесплатное сотрудничество долго не живёт. — Он потянулся за папиросой. — Ещё что-нибудь? Вижу же, что не всё сказал.

— Журнал учёта морфия. Для санинструктора на выходе. Соломон Маркович велел согласовать с вами.

— А, это. — Он отмахнулся. — Это ерунда, это я тебе за пять минут решу. Считай, авансом.

И правда, на пять. Он тут же выдал мне порядок: журнал прошнурованный, за подписью военврача и моей, каждая ампула по номеру, пустые сдавать обратно, недостача — объяснительная и разбирательство. Расход при выходе взвода на учения, случись ЧП — по акту.

Тут же и завели такой журнал, благо у Шалвы были запасные.

— Всё? — спросил он.

— Всё.

— Тогда иди в штаб, дорогой. Тебя там ищут.

***

В штабе меня встретил дежурный и сунул бумажку.

Телефонограмма из штаба дивизии, принята в десять сорок.

Командиру взвода Ковалёву Н. П. надлежит срочно прибыть в распоряжение разведывательного отдела штаба дивизии. О времени прибытия доложить.

Гуляев.

Я перечитал.

С одной стороны, «срочно» из уст Гуляева — это могло означать что угодно, от новой карты в секретке до неприятностей. С другой...

С другой, есть шанс увидеть Зою!

Голому собраться — только подпоясаться. Я быстро пообедал, забежал в каптёрку, забрал два летних маскировочных костюма — те самые, которые надо было отвезти на фабрику, чтобы Зоя нашила на них зелёные лохмы. Свернул, увязал в мешок.

Потом подумал и взял с собой ППД с двумя магазинами.

После пятницы ездить по дороге с одним наганом мне решительно не хотелось.

Транспорт нашёлся сам собой: во дворе штаба стоял мотоцикл с коляской, и при нём — вестовой из дивизии, доставивший какие-то распоряжения Олейникову и собиравшийся обратно.

— Возьмёшь?

Вестовой посмотрел на мой мешок, на автомат и пожал плечами.

— Садитесь в люльку, товарищ командир. Только вот косынка, повяжите на лицо. И очки. Пылища!

Пороши оказалось не то слово…

Дорога подсохла за два солнечных дня, и мотоцикл шёл по ней, поднимая рыжее облако, которое тут же садилось на нас.

Разговаривать в косынки было невозможно — рёв мотора, ветер, марля на лице, — так что всю дорогу я просто сидел в люльке, обняв мешок с маскхалатами и автомат, и смотрел на летящую мимо весеннюю степь. Заодно размышлял про собственный мотоцикл. Вот хорошо бы завести себе легкий «Красный Октябрь». Но можно и тяжелый ПМЗ или ТИЗ. Летом кататься до Одессы самое оно. Только навык на управление нужен. Выдаст мне его система?

Доехали вдвое быстрее полуторки: часа за полтора с небольшим, включая остановку у того самого поворота с канавами, где вестовой сбавил ход и сказал:

— Тут вон, слыхали? Наши бандитов положили недавно.

— Слыхал, — сказал я, стянув косынку вниз.

И следов видно не было, расстрелянную полуторку тоже давно эвакуировали. Дорога как дорога.

В Одессу въехали в пятом часу, и я вылез из люльки у знакомого крыльца — весь рыжий от пыли, с автоматом на плече и с мешком маскхалатов под мышкой.

Часовой у входа посмотрел на меня и на всякий случай встал прямее. Работает репутация! Узнают уже…

***

Гуляев встретил меня в коридоре и заговорил ещё до того, как я успел доложиться и даже отряхнуться.

Новость была такая: вечером, в девятнадцать ноль-ноль, московским поездом прибывает проверяющий из Разведупра. Встречать поеду я. Потом привезу его сюда, в штаб.

— Он один прибывает? — только и спросил я.