На Джулиана он был совсем не похож. В нем не было ни всепоглощающей страсти, ни непредсказуемости. Мы виделись два-три раза в неделю, и мне это нравилось, потому что у меня оставалось полным-полно времени для себя.

Я ходила с Рейчел на фитнес, долго бродила по торговому центру в Центральном парке, сжимая в руках подтаявший рожок с мороженым, посещала открытия художественных галерей, а по вечерам частенько оставалась на киновечера, которые проводили в баре по соседству с моей квартирой. Люди в Нью-Йорке оказались куда дружелюбнее, чем меня пугали. Когда я поделилась этой мыслью с Рейчел, она ответила:

– Большинство людей здесь неплохие. Просто они очень заняты.

Когда я сказала то же самое Гиллермо, он рассмеялся и нежно обхватил мое лицо ладонями.

– Ты такая милая, – сказал он. – Надеюсь, ты не позволишь этому городу себя изменить.

Это, конечно, было милым, но вместе с тем и поселило в моей душе смутную тревогу. Как будто Ги любил во мне не какую-то неотъемлемую часть моей души и личности, а всего лишь какую-то черту характера, которая могла бы со временем измениться.

Пока мы часами блуждали по улицам Нового Орлеана, я все хотела рассказать об этом Алексу, но каждый раз останавливалась, так и не произнеся ни слова. Мне хотелось, чтобы ему понравился Гиллермо, и я боялась, что Алекс может оскорбиться за мою честь.

Так что я рассказывала ему совсем про другое. Про то, какой Гиллермо спокойный, и как легко его рассмешить, и с какой любовью он относится к своей работе и к еде в целом.

– Он тебе понравится, – сказала я с искренней уверенностью.

– Уверен, что понравится, – согласился Алекс. – Если он нравится тебе, то и мне он тоже понравится.

– Хорошо, – сказала я.

А потом он рассказал мне про Сару – свою неразделенную любовь из колледжа. Он столкнулся с ней на улице, когда приезжал к друзьям в Чикаго пару недель назад. Они даже сходили выпить.

– И?

– И ничего, – сказал Алекс. – Она живет в Чикаго.

– Не на Марсе же, – парировала я. – Это не так уж и далеко от Университета Индианы.

– Она мне иногда пишет, – признался Алекс.

– Ну естественно, – ответила я. – Ты же настоящая находка.

Он очаровательно-застенчиво улыбнулся.

– Не знаю. Может быть, когда я в следующий раз приеду в Чикаго, то встречусь с ней снова.

– Ты обязательно должен это сделать, – твердо произнесла я.

Я счастлива с Гиллермо, и Алекс тоже заслуживает счастья. Если в наших отношениях и было невысказанное напряжение – те самые пять процентов «а что, если», – то сейчас оно, кажется, разрешилось.

Когда я арендовала квартиру во Французском квартале, это показалось идеальной идеей. На деле же выяснилось, что по ночам здесь было довольно шумно. Музыка не прекращалась до трех или даже четырех часов ночи, после чего следовал небольшой перерыв, и с раннего утра все начиналось заново. К счастью, в «Эйс-Хотел» имелся отличный открытый бассейн на крыше, посещение которого было бесплатным по выходным. Мы отправились туда под конец недели, чтобы подремать на солнышке, растянувшись в шезлонгах. За всю неделю я так хорошо не спала, как за эти несколько часов, проведенные в общественном бассейне, что, в общем-то, о многом говорило. Я была так вымотана, что голова у меня абсолютно отключилась.

Это был последний день нашего путешествия, и мы с Алексом решили сходить на экскурсию по местному кладбищу. Мы ожидали, что нам расскажут парочку историй о местных призраках, но вместо этого экскурсовод увлеченно повествовал о том, как католическая церковь ухаживала только за некоторыми из могил – за теми, которым оплатили «надлежащий уход» еще много поколений назад – и полностью игнорировала все остальные, позволяя надгробиям осыпаться под влиянием неумолимого времени.

Тема, как по мне, была невероятно скучной, сверху нещадно палило солнце, спина у меня болела, оттого что всю неделю я ходила в сандалиях на плоской подошве, и я так плохо спала, что едва шевелилась. Вскоре Алекс заметил мои страдания и сделал все, чтобы меня развеселить. Каждый раз, когда мы останавливались у очередной могилы, чтобы выслушать очередную порцию сухих неинтересных фактов, Алекс поднимал руку.

– А эта могила? Здесь тоже нет призраков? – спрашивал он.

В первый раз экскурсовод рассмеялся в ответ, но Алекс не унимался, и с каждым разом лицо у нашего гида становилось все более постным. Наконец мы подошли к большой белой пирамиде из мрамора, стоящей среди других обычных прямоугольных надгробий во французском и испанском стиле, и Алекс снова задал сакраментальный вопрос про призраков.

– Я очень надеюсь, что нет! – фыркнул экскурсовод. – Это надгробие Николаса Кейджа!

Мы с Алексом сдавленно рассмеялись, но оказалось, что это была не шутка.

Более того, это была финальная точка нашей экскурсии, и экскурсовод возлагал на нее большие надежды. Вероятно, планировал даже отпустить какой-нибудь уморительный каламбур, но мы все испортили.