К тому же у меня к этому времени уже выработалась некоторая толерантность. Я жила в Нью-Йорке уже пять месяцев, и летом в подземке пахло ничуть не лучше. За последние два месяца я видела трех разных людей, решивших отлить прямо на ступеньках у входа в метро. Причем одного из этих людей я второй раз поймала за тем же занятием всего лишь неделю спустя.

Я люблю Нью-Йорк, но сейчас, блуждая по улицам Нового Орлеана, я размышляла, могло бы мне понравиться жить здесь так же, как нравилось там. Может быть, мне понравилось бы даже больше. Если бы это значило, что Алекс может приезжать чаще, то точно понравилось бы больше.

Пока что он навещал Нью-Йорк только один раз – в летние каникулы после своего первого учебного года в магистратуре. С собой на машине он привез целую кучу моих вещей, оставшихся в Линфилде, которые мы распихали по моей небольшой квартире в Бруклине. В последний день, перед самым его отъездом, мы сидели вместе и пытались сопоставить наше расписание, обсуждая, когда сможем увидеться в следующий раз.

Когда настанет пора летнего путешествия, что очевидно. Возможно (но вряд ли) на День благодарения. На Рождество, если мне удастся взять выходной в ресторане, где я работала официанткой. Но всем хотелось взять выходной на Рождество, так что я предложила ему вместо этого отпраздновать Новый год. В конце концов мы с Алексом сошлись на том, что решить все это можно ближе к делу.

Когда мы наконец встретились, то ни словом не обмолвились обо всех наших несбывшихся планах. В чем вообще смысл думать о том, что я скучаю по Алексу, когда мы прямо сейчас проводим время вместе? Это было бы просто бессмысленной тратой времени.

– По крайней мере, – пошутил он, – мы всегда будем видеться хотя бы во время Летних Путешествий.

Мне пришлось в срочном порядке решить, что это и правда утешающая мысль.

Мы бродили по городу весь день, с самого утра и до поздней ночи. Мы исходили вдоль и поперек Бурбон-стрит и Френчман-стрит, и Канал-стрит, и Эспланаде-авеню. Последняя улица больше всего заворожила Алекса своими величественными старыми домами, окруженными разросшимися клумбами и выгоревшими на солнце пальмами, растущими вперемежку с корявыми старыми дубами.

Мы сидели на открытой веранде кафе и ели воздушные пончики, посыпанные сахарной пудрой, мы часами шатались по орлеанскому французскому рынку, рассматривая разнообразные безделушки (брелоки для ключей, выполненные в форме головы аллигатора, кольца с лунным камнем и все такое прочее), мы проходили мимо пекарен, пахнувших свежеиспеченным хлебом, фермерских магазинчиков и кондитерских, в которых продавались чудесные маленькие пирожные с пралине, украшенные кусочками киви и клубники. Сверху конструкцию лихо венчала выдержанная в бурбоне вишенка.

Если мы заходили в бар, то непременно выпивали коктейль «Сазерак», «Дайкири» или «Ураган». Когда я попыталась заказать джин с тоником, Алекс тут же драматично провозгласил: «Важно придерживаться одной и той же тематики!» С тех пор ничего другого заказывать не позволялось, и этого правила мы придерживались всю неделю.

Из этого правила даже родились наши новые отпускные альтер эго.

Мы решили, что теперь нас зовут Глэдис и Кит Вивант, и мы – звездная парочка прямиком с Бродвея. Актеры до глубины души, преданные своему делу настолько, что даже набили себе парные татуировки – надпись «Весь мир – это сцена!».

Каждый день чета Вивант начинала с небольшого упражнения на актерские навыки, а в начале недели они выбирали себе какую-нибудь новую тему, которая обязательно должна была направлять каждое их действие и каждый выбор. Так они лучше вживались в образ.

И строго придерживаться темы, конечно, было совершенно необходимо.

Или, если перефразировать, чрезвычайно важно.

– Важно придерживаться темы! – вечно кричали мы друг другу, когда одному из нас позарез чего-нибудь хотелось, а другой был не особенно вдохновлен этой перспективой.

Например, в Новом Орлеане было полным-полно винтажных магазинов, в которых, судя по всему, не убирались с самого их открытия, и Алекс был не особенно вдохновлен перспективой примерить замшевые штаны, которые я для него откопала. Я же, в свою очередь, была не особенно вдохновлена перспективой провести шесть часов в музее искусств.

– Важно придерживаться темы! – орала я, когда Алекс наотрез отказался войти в бар, где играла музыкальная группа, состоящая исключительно только из саксофонистов.

– Важно придерживаться темы! – кричал он, когда я сообщила, что не собираюсь носить парные футболки, где на первой было написано «Пьяная скотина 1», а на второй «Пьяная скотина 2» – знаете, как на тех футболках из Диснейленда, с надписями «Штучка 1» и «Штучка 2». В итоге, конечно, мы ушли из магазина, натянув поверх одежды свежекупленные футболки с этой дурацкой надписью.

– Обожаю, когда ты ведешь себя как чудак, – сказала я ему, когда мы шли по улице.

Он скосил на меня нетрезвый взгляд.

– Это ты меня чудаком делаешь. Я ни с кем другим никогда таким не был.