В прошлый раз, когда это случилось, я смогла контролировать себя по большей части. Я осталась в пруду Фуллера, плавала кругами, терроризировала сомов и сожрала нескольких лесных обитателей, которые подошли слишком близко. Может быть, я смогу сделать это снова. Мне нужно кого-нибудь убить, кого-нибудь съесть, но, может быть, если я буду держаться подальше от людей, я никого не убью.

Я невероятно быстра, как келпи, быстрее чистокровной лошади на полном галопе, стремительная, как гоночный автомобиль. Деревья размываются вокруг меня, и там, где их острые ветки могли бы зацепить шкуру или гриву обычной лошади, на меня они не действуют. Словно деревья отшатываются от меня, инстинктивно узнавая хищника Старого Света.

Выскочив из леса, с топотом копыт по мшистому берегу, я прыгаю в пруд Фуллера с таким всплеском, какой могла бы вызвать комета, падающая в океан.

Пруд широкий и глубокий — глубокий, как кости земли. Он расположен достаточно далеко от берега, чтобы быть пресноводным, а не солёным, что моя душа предпочитает. Мои предки бродили по северным районам Шотландии, Ирландии и Англии, обитая в озерах, озёрах и реках. Мы предпочитаем холодную и пресную воду. Но моя ветвь семьи также питает любовь к океану. В конце концов, наши предки переплыли Атлантический океан столетия назад, чтобы достичь Нового Света. Вполне логично, что у нас развилась привязанность к морю.

Местные легенды гласят, что у пруда Фуллера нет дна. В его холодных водах сомы и осетры вырастают до чудовищных размеров. Я погружаюсь в его глубины, мои глаза светятся голубовато-белым светом, сияя, как лампы, достаточно ярко, чтобы пронзить тьму. Я вижу гигантских рыб, кружащих в мутной воде, но они обходят меня и мои острые, как кинжалы, зубы стороной.

Я долго остаюсь под водой, используя скрытые жабры вдоль рёбер для дыхания. Когда я выберусь из пруда, жабры исчезнут, и моя блестящая чёрная шкура снова станет гладкой.

Плавание на глубине приглушает мои эмоции, превращая их в отдалённое бульканье в голове. Однако голод остаётся, подпитываемый моим гневом, горем и потерей контроля над важным аспектом моей жизни и распорядка дня. Что-то должно заплатить за то, что нарушило моё существование. Должна пролиться чья-то кровь.

Я остаюсь в подвешенном состоянии, почти неподвижная, как смерть, пока из кромешной тьмы пруда Фуллера не всплывает огромный осётр, достаточно большой, чтобы породить слухи о Несси. Он — прапрапрадед-рыба. Предупрежденный другими, он пришёл проверить, не пришла ли я. Я видела его раньше и в прошлый раз оставила его в живых.

Я, молча, жду, совершенно неподвижно, моя грива распускается чёрным облаком, ноги выгнуты и застыли в воде, хвост тянется в темноту. Мои глаза — нечестивые лучи, прорезающие мрак, освещающие огромный, первобытный нос осетра.

Сегодня я негодую на течение времени, на существ, которые стареют и умирают без предупреждения. Я злюсь на Лу за то, что он меня бросил, и я хочу, чтобы кто-то почувствовал мою боль. Но даже если я убью великого осетра, его потомкам будет все равно. У рыб нет эмоций, кроме любопытства, осторожности и голода. Они собираются вместе, но не чувствуют друг друга.

Мне нужна более значимая жертва.

Высоко надо мной что-то плюхается на поверхность воды. Удар эхом отдаётся во мне, словно призыв. Я резко поднимаю взгляд, и это резкое движение пугает осетра. Он снова ныряет в тень.

Но мне уже всё равно на него. Мои инстинкты подсказали мне возможность найти более подходящую добычу.

Как келпи, я не только обладаю светящимися глазами и невероятной скоростью, у меня есть своего рода сонар, похожий на сонар китов. Я издаю тихий крик, и звуковые волны возвращаются ко мне. Они показывают леску, крючок и кусок наживки.

Кто-то ловит рыбу ночью в пруду Фуллера.

Ужасный голод ревёт в моей крови, заглушая все более мягкие эмоции, приглушая все рациональные мысли.

Я приглушаю свечение глаз и медленно поднимаюсь на поверхность.

Глава 3

Рик

— Это тебе, Лу, старый ублюдок, — я выливаю немного виски на камень рядом со мной, затем делаю глоток сам. — Надеюсь, у тебя хорошая рыбалка, где бы ты ни был.

Я взял с собой мощное удилище и натянул на него плетёную леску на 50 фунтов. Я расположился на паре больших камней, рядом с грудой занесённых веток и одним старым деревом, которое, должно быть, упало в воду несколько месяцев назад. Сомы обычно предпочитают такие укромные места, поэтому я надеюсь поймать крупного в честь Лу.

Раньше я использовал сигнализаторы поклёвки, но Лу бы презрительно фыркнул на эти новомодные гаджеты, поэтому сегодня я их не взял. Только я и леска. Разложил свою коробку и снасти так, как он меня научил, и на крючке куриная печень — его любимая наживка. У меня есть ещё и ведро с более крупными приманками на случай, если сомы не клюнут на печень.

Приманка уже должна быть глубоко погружена, хорошо пропитана водой. Я протягиваю руку и проверяю свой фонарик, прислонённый к выступу скалы. Когда сом клюнет на приманку, я включу его, чтобы видеть, что делаю. До тех пор мой единственный свет — звёзды и луна. Ночь достаточно ясная, лишь несколько рваных облаков.