Она смотрит на меня так, будто удивлена, что я вообще существую, и разочарована этим фактом. Затем она осматривает барную стойку, огромный, лакированный кусок коряги, отполированный годами использования и покрытый следами от стаканов.

Она подходит ближе, её взгляд мечется от меня к меню на доске и к кухонной двери.

— Помочь? — спрашиваю я.

Она поднимает бровь.

— И всё? Я даже не заслуживаю целого предложения?

Я прочищаю горло и говорю медленно, твердо, — Могу я вам помочь?

— Вы говорите это как предупреждение, а не как приветствие.

— Может быть, я не из гостеприимных.

— Тогда вы занимаетесь не тем делом, — говорит она, — Это закусочная, люди должны чувствовать себя как дома.

— Люди должны заказывать еду, а потом есть её. Чем я могу вам помочь, уважаемая?

Кажется, она ещё больше раздражена этим «уважаемая». Почему-то я и так знал, что так и будет.

— Где Лу? — спрашивает она. — Вы не Лу. Мне нужен Лу.

— Лу умер.

— Что? Когда?

— Примерно две с половиной недели назад.

— Вы шутите?

Теперь я начинаю раздражаться.

— Он был моим дядей, и он мне действительно нравился. Так что нет, я не шучу насчёт его смерти.

— Видите, вот что происходит, когда я отправляюсь в путешествие куда угодно. Всё рушится.

Она плюхается на барный стул. Я не могу понять: её лицо выражает печаль по Лу или раздражение из-за того, что его отсутствие доставляет ей неудобства?

Я обычно довольно быстро решаю, нравится мне кто-то или нет. Она всё глубже погружается в категорию «не нравится». Но я новенький в этом городе. Мне нужна эта закусочная, эти люди. Мне нужно ладить и вписываться. Раньше это было для меня проблемой. Нужно вести себя хорошо, даже с такими самовлюблёнными гостями, как она.

— Вы путешествовали? — я беру тряпку и вытираю капли с барной стойки.

— Я забирала пару новых лошадей. Спасённых. У меня есть конюшня.

— То место возле маяка? Конюшни «Подзорная труба»?

— Да, оно. Меня не было три недели. Мои помощники управляли всем за меня.

— Три недели, чтобы привезти пару лошадей?

Она снова ощетинивается.

— Это лошади, подвергавшиеся жестокому обращению. Нужно время, чтобы с ними поработать, чтобы они освоились рядом со мной и достаточно восстановились для поездки. У них проблемы с поведением из-за плохого обращения. Так что да, это заняло три недели. Три недели я ждала определённый напиток, который Лу раньше для меня готовил, а теперь я возвращаюсь, и его уже нет, и его даже нет в меню.

Её голос повысился, и последнее слово дрогнуло, словно она вот-вот расплачется. Я оглядываюсь на полдюжины посетителей в закусочной, все они заняты болтовней и едой. День выдался удачным, и мы как раз в начале вечернего часа пик. Я не могу допустить, чтобы несдержанная посетительница всех раздражала, а эта женщина, кажется, вот-вот сломается.

— Послушайте, я не Лу, но я знаю все его рецепты, — говорю я. — Какой напиток вы хотели?

— Один из особых, — она кивает в сторону огромной доски на стене позади меня. Там отмечен прямоугольник с надписью «Эмоциональные варианты». В этом разделе представлены особые коктейли, которые делают это место уникальным — те, которые моя семья умеет готовить. Некоторые называют их зельями.

Как представитель семьи ведьмаков-зельеваров, я был естественным выбором для наследства «Тост и Прибой», потому что мой дар проявился так же, как и у дяди Лу. Мы используем одни и те же методы, чтобы наполнить наши напитки эмоциональной магией. Он в основном занимался кофе, и хотя кофе для меня тоже является неотъемлемой частью рациона, я расширил свой ассортимент, включив в него молочные коктейли, смузи, коктейли и чай. Напиток от меня изменит ваше настроение на любое, какое вы пожелаете.

Большинство людей предпочитают чувствовать себя счастливыми, спокойными, мотивированными, умными, удачливыми или что-то подобное. Настрой имеет огромное значение, особенно для жителей города, населённого почти исключительно сверхъестественными существами.

Обычно я могу понять, чего человек ищет. Эта женщина — тревожная, беспокойная, несчастная — ей нужен успокаивающий напиток.

— Слушайте, а что, если я принесу вам хороший молочный коктейль «Умиротворение»? — предлагаю я. — Он вас успокоит…

— Ты думаешь, мне нужно успокоиться? — её глаза сверкают голубыми искорками. Ладно, не в буквальном смысле, но я бы поклялся, что они немного светятся. Понятия не имею, к какому сверхъестественному она относится, но лучше не испытывать судьбу, хотя моё собственное терпение опасно на исходе.

Я отбрасываю тряпку в сторону, кладу обе руки на барную стойку и наклоняюсь к ней.

— Хорошо, ладно. Почему бы вам не сказать, чего вы хотите?

— «Дикий Глаз».

Мои брови взлетают вверх.

— Это для того, чтобы чувствовать ярость.

— Ты гений, — её губы саркастически искривляются. — Раньше он был в меню, но я его не вижу. И «Мокко Грусти» тоже не вижу.

— Я их убрал. Никто не заказывает эмоции гнева или печали.