Это состояние души, эта одержимость одним человеком, эта потребность заботиться о ней и защищать её — это для меня неестественно. Я встречался с девушками и раньше, но никогда не было так. Я предпочитал быть одиноким, пока не встретил Марлоу. Теперь я думаю, что моё состояние наивысшего счастья навсегда будет определяться тем, насколько она близка ко мне.

Она устало вылезает из воды, её волосы волочатся по залитому лунным светом камню, оставляя мокрые следы. Её глаза и бирюзовые пряди волос светятся, придавая ей голубоватое сияние.

— Всё кончено, — слабо говорит она, — Она не вернётся. О, Рик, как больно.

Последние слова — тихий стон, и она обмякает. Я подхватываю её на руки.

— О боже, я забыл, что ты тоже ранена, — она пытается оттолкнуть меня, но я крепко обнимаю ее.

— Я в порядке, Марлоу.

Несколько минут мы стоим в тишине, поддерживая друг друга. Затем она говорит.

— Сегодня вечером я могу превратиться в обычную лошадь.

— Знаю.

— Если только это не нарушит обет, — она поднимает запястье и показывает мне плетёный браслет от Джарета. Он изменил форму, когда она это сделала, и выглядит совершенно сухим.

Я смотрю на украшение, пытаясь понять, что она имеет в виду — что мой подарок может спасти её от последствий данного ею обета.

Вот это действительно стоящая инвестиция.

— Ты уверена, что хочешь поставить всё на волшебный браслет? — спрашиваю я.

— Я приняла решение. Я буду жить как лошадь, или я буду жить как я сама, но я буду делать это здесь, где я счастлива. Я не буду порабощена токсичным наследием моей семьи. Чего бы это мне ни стоило, я наконец-то свободна. Никаких контактов, никаких связей.

— Хорошо, — я поглаживаю её по спине. — Полагаю, ты не хочешь провести свои последние часы в человеческом обличье, стоя на холоде и в темноте у залива, где ты чуть не убила свою сестру.

— Я не хочу оставаться там, где чуть тебя не потеряла, — она запрокидывает голову и смотрит на меня, её глаза полны теплоты и нежности. — Кстати, я тоже тебя люблю.

— Люди подумают, что мы сошли с ума, сказав это так скоро, — я целую её в лоб.

— Пусть сосут мои копыта. Жизнь слишком коротка, чтобы не говорить правду.

— Согласен, — я целую её снова, на этот раз в губы. — Хорошо, дорогая, как мы будем проводить время до полуночи?

Глава 14

Марлоу

Я больше не думаю о своей сестре и не позволяю себе никаких эмоций. У неё было предостаточно времени, чтобы вести себя со мной как настоящий член семьи, но она всегда была лишь источником угрозы и вины, напоминанием о насилии, которое когда-то терзало мою жизнь.

Рик — моё настоящее, и, надеюсь, моё будущее тоже. Я не хочу тратить ни секунды из того времени, которое нам с ним осталось провести вместе.

В облике келпи я везу его в конюшни «Подзорная труба». Он не очень хороший наездник, особенно без седла, но нам удаётся добраться домой без серьёзных происшествий. Большинство моих ран заживают по дороге обратно, за исключением порезов от зубов сестры. На это потребуется гораздо больше времени.

Рику больно, но он отказывается это обсуждать. Он настаивает на том, чтобы вести себя так, будто с ним всё в порядке, хотя и соглашается проглотить пару обезболивающих.

Пока он запивает их водой, я объявляю.

— Если ты будешь в настроении, ты займешься со мной сексом на кухонном острове.

Рик давится и кашляет. Я ухмыляюсь, на душе у меня легче, чем когда-либо. Я думала, что приближающийся полуночный дедлайн будет ощущаться как заключение, но это странно освобождает. Наконец-то я могу выразить именно то, что хочу, не боясь, что это прозвучит слишком навязчиво или слишком странно.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Рика, который всё ещё кашляет.

— Всё хорошо, — хрипит он, — Дай мне секунду.

Я всё ещё голая. Ничего не надела с тех пор, как мы вернулись. Я отодвигаю банки и салфетницу, освобождая место на кухонном острове. Затем я усаживаюсь на край, расставив ноги. Да, это не очень гигиенично, но сегодня ночью я могу буквально сойти с ума. Если я как-нибудь выживу, я смогу всё продезинфицировать. Сейчас я просто хочу Рика. Возможно, в последний раз.

Я скольжу пальцами внутрь себя и показываю ему блестящую влажность.

— Марлоу. Его голос тихий, голодный, отчаянный.

Я раздвигаю губы своей плоти, чтобы он мог увидеть каждую мою часть. Его зрачки расширяются, и он делает резкий вдох. Его эрекция — толстый, заметный выступ под трусами.

— Разденься для меня, — шепчу я.

Он снимает трусы и стоит там, обожжённый солнцем, покрытый кровавыми порезами и пятнами грязи. Он великолепно грязный, величественно твёрдый, и его раны обращены к моей жестокой натуре с тёмной, неотразимой притягательностью, которую я не могу отрицать. Он никогда не казался мне таким привлекательным, как сейчас.

— Иди сюда, — мои слова — нечто среднее между приказом и мольбой.

Он тяжело сглатывает.

— Ты уверена? После всего этого…

— Мне это так нужно, Рик.