— Почему у меня такое чувство, что мое присутствие сейчас не слишком ценят? — проговорил Гарри с оттенком веселья.

— Я полагаю, Гарри, ты должен часто это чувствовать, — сухо ответил Адам. Он отвернулся от загона и пошел прочь. — Но если ты пойдешь сейчас, у тебя будет масса времени, чтобы собраться.

— О, но ты же будешь по мне скучать. — Гарри рассмеялся, следуя за Адамом.

— Я ни по кому никогда не скучаю. — Адам не остановился, не оглянулся и, казалось, ему было все равно, идет ли Гарри следом.

«По мне он уж точно не скучает», — подумала Персефона, глядя, как расстояние между ними увеличивается. Джордж Сэнфорд, один из двух ее лучших друзей на протяжении всех лет взросления, всегда не забывал предложить ей руку. Он ни разу не оставлял Персефону идти в одиночестве.

Персефона с шумом выдохнула воздух. Он облачком сконденсировался перед ее лицом. Она потерла свой холодный, вероятно, покрасневший нос и снова повернулась к загону. Лютик продолжала капризничать. Джон Хэндли, казалось, был вполне доволен тем, что дает строптивой лошади выплеснуть свое разочарование.

Счастливая кобылка. Она, по крайней мере, могла фыркать и бить копытами от досады. Персефона же не могла сделать ничего, кроме как стоять на холоде и гадать, не лишилась ли она всего в тот день, когда приняла предложение Адама.

— Несчастное создание, не находите?

Персефона подняла взгляд и увидела смутно знакомое лицо, расплывшееся в кривой, щербатой улыбке, пока человек наблюдал за тем, как Лютик брыкается и фыркает.

— Похоже на то. — Почему этот человек, одетый как помощник садовника, казался ей таким знакомым? Она смотрела, как Лютик щелкает своими опасными на вид зубами в сторону Джона. — Возможно, у нее дурной нрав.

Мужчина поджал губы, отчего сеть морщин на его лице стала еще гуще, и задумчиво покачал седой головой.

— Попала сюда несколько месяцев назад. С ней дурно обращались. Она не верит людям. Считает, раз с ней один раз поступили плохо, то и другие так же сделают.

— Но Джон никогда не причинит ей боли. — Персефона наблюдала, как Лютик продолжает буйствовать.

— Не имеет значения, — мужчина втянул воздух сквозь щербины в зубах. — Она не подпустит его к себе. Будет стоять на своём до последнего вздоха, покуда ад не разверзнется.

Персефона почувствовала, как к щекам прилил румянец — ей нечасто доводилось слышать подобные грубоватые выражения.

— Кажется, это безнадежное дело. Интересно, почему Джон продолжает пытаться?

Лютик попыталась лягнуть Джона, которому удалось уклониться от мечущихся копыт.

— Безнадежных дел не бывает, Ваша Светлость, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, но взгляд оставался на удивление

ясным. — Для каждого создания в этом мире найдется тот, кто мог бы его спасти. Нужно только попытаться.

Почему у Персефоны возникло чувство, что она упускает что-то жизненно важное в этом крайне странном разговоре?

— Так Лютик больше боится или злится?

— Боится. — Человек кивнул с нажимом. — Годы жизни в страхе.

— Я думала, вы сказали, что она здесь всего несколько месяцев.

— Раньше всё иначе было. — Мужчина снова повернулся к загону. — Не кидалась на каждого встречного. Дружелюбная была.

— Что же случилось? — Откуда он так много знал о Лютике? Сопровождал ли он лошадь от прежних владельцев?

— Сломили. Оставили в одиночестве. — Мужчина навалился на забор, наблюдая за тем, как человек и животное испытывают друг друга на прочность. — Она выбрала нападать первой. Чтобы больше никто не смог сделать больно.

— Это трагично.

Джон стоял к беспокойному созданию ближе, чем несколько минут назад, приближаясь медленно и осторожно — так, как он делал это неделями.

— Истинно так.

На этом разговор закончился. Они вдвоем молча стояли рядом, наблюдая, как Джон и Лютик оценивают друг друга. Странная пара, что и говорить. И те двое в загоне, и эти двое наблюдающих.

«Для каждого создания в этом мире найдется тот, кто мог бы его спасти. Нужно только попытаться».

Персефона оглянулась на своего спутника. Это казалось абсурдно философским замечанием для человека, который на первый взгляд производил впечатление бедняка, отягощенного невежеством, которое, к сожалению, неизбежно сопутствовало нищете.

— Джон делает успехи с Лютиком.

Персефона так быстро обернулась на звук голоса Адама, что почувствовала, как теряет равновесие. Он протянул руку и придержал ее.

— Из-за снега земля скользкая, — сказал Адам тихо и как-то натянуто. Его руки на кратчайший миг задержались на ее талии.