В последнее время жизнь была слишком суматошной, и Риду во что бы то ни стало нужно было избежать встречи с матерью. Стоит леди Серене заприметить его, как она тут же снова станет упрямо настаивать, чтобы он выбрал себе жену. Это было последним, с чем ему хотелось сталкиваться. Когда в их клане Каскадия едва насчитывалось две дюжины сородичей, надежды на то, что именно он продолжит их древний род, давили на плечи тяжелым грузом.

Отец и дед часто рассказывали истории о тех далеких временах, когда их были сотни. Время, которое Риду не довелось застать и которое, как он давно боялся, уже никогда не вернется. Он напряг слух, ловя приглушенный шепот разговора, приносимый мягким течением. До него донеслось глубокое рокотание родительского голоса, и нежные плавниковые оборки у ушей вздрогнули, узнавая этот знакомый, чуть ворчливый тон.

Рид бесшумно скользнул в зев пещеры, осторожно выглядывая из-за поворота, чтобы разглядеть, с кем же беседует отец.

— Разумеется, я считаю, что ему давно пора исполнить свой долг перед кланом, — проворчал Ривер Колдвелл, наигранно нахмурившись. — Вот только выбор у него весьма невелик. Судьба нашего рода ещё никогда не была в столь плачевном положении.

— От Южного клана уже много лун нет никаких вестей. Мы не можем быть уверены, что они вообще пережили недавнее бедствие, — откликнулся его дед Юпитер.

Отец нахмурился ещё сильнее:

— Я знаю. С каждым восходом луны всё меньше надежды, что они всё ещё живы.

— И то правда. Наступили небывалые, тёмные времена, — мрачно кивнул Юпитер.

— Я едва ли могу винить парня за то, что он не горит желанием взять в жёны ни одну из свободных русалок нашего клана, — продолжал Ривер, и лицо его оттенилось печалью. — В твои лучшие годы, отец, у тебя был богатый выбор. А наши ряды тают с каждым оборотом солнца.

Дедушка Рида тяжело вздохнул:

— Тем более юноша обязан сделать выбор. Речь давно не идёт о любви или счастье — дело в выживании нашего вида.

— Леди Селеста и леди Лумина почти вдвое старше его, отец, — возразил Ривер, помрачнев.

— А значит, у них остаётся всё меньше времени, чтобы выносить и родить здоровых русалят, — проворчал старый тритон, глубоко сдвинув брови. — Наше время утекает.

— Мы с леди Сереной всё ещё достаточно полны сил, чтобы подарить клану новых малышей, — едва слышно проговорил Ривер.

— И ты хочешь, чтобы я поверил, будто за все совместные луны вы больше не пытались завести детей? — Юпитер покачал головой. — Нет, у вас родился лишь один сын. Но и этим вы можете гордиться больше, чем остальные из твоего поколения.

Рид бесшумно скользнул в грот на мягких плавниках и наконец подал голос:

— С океаном происходит что-то неладное. И с каждой луной всё становится только хуже.

— С океаном много чего неладное, мальчик, — пробормотал дед. — Куда больше, чем должно быть.

Молодой тритон замер на мгновение, собираясь с духом:

— А что, если мы сможем всё исправить? Что, если где-то есть безопасное пристанище, куда мы могли бы уйти?

Отец лишь махнул рукой:

— Если бы эти беды можно было так просто решить, неужели ты думаешь, мы бы уже не позаботились об этом, малёк?

— Немного раньше я подслушал разговор тюленей, — не отступал Рид. — Они говорили о волшебном городке у самого побережья. О месте, где оборотни ходят по суше в людском облике, а потом ныряют в море и снова становятся собой.

— Мы не обращаемся по щелчку пальцев, как они. Ты прекрасно знаешь законы — мы не принимаем человеческий облик ни при каких обстоятельствах, — строго перебил Ривер.

Глаза Юпитера сузились:

— Это святотатство! Предательство лунной богини, что благословила нас, и всего, во что мы верим. Неужели ты предлагаешь отвергнуть всё, чем мы жили веками, юноша?

— Но ведь оборотни, отец, они такие же, как мы — дети моря в самом сердце своей сути, — горячо доказывал Рид. — Тюлени, морские львы, акулы… Если они нашли там покой и защиту, то и нам нашлось бы место.

— Исключено! Мы не можем рисковать и открываться людям, — в голосе отца прорезались металлические нотки.

— Всё это глупые сказки и небылицы! — отрезал дед, подводя черту. — Даже если такое место и существует, русалочьему народу туда путь заказан. Мы не выживем на суше.

Рид опустил взгляд. Менявшаяся природа морей задевала их куда сильнее, чем старшие готовы были признать: падение рождаемости, угасание плодородия, скудеющие запасы пищи. Если родные не желают его слышать, то какие шансы у их клана продержаться хотя бы пару поколений? Что-то должно измениться, и очень скоро.

И дело было не только в нём самом — хотя, конечно, ему вовсе не хотелось брать в жёны русалку вдвое старше себя, — дело было в будущем всего их народа. Они потеряли связь с другими кланами много лун назад: из-за людей путешествовать по глубинам стало смертельно опасно. Если они — последний выживший клан, Рид просто физически не сможет восстановить их численность в одиночку.