— Я с тобой. — Она страстно целует меня, ее язык скользит по моему, и она продолжает двигаться. Продолжает тереться об меня. Джинсовая ткань между нами – это одновременно и пытка, и спасение.

Ее губы переходят на мою челюсть. На шею. Она находит местечко прямо под кадыком и нежно посасывает, а мои бедра непроизвольно дергаются, сильнее прижимаясь к ней.

— Прости, — выдавливаю я. — Я…

— Не извиняйся. — Она отстраняется, ловит мой взгляд. — Мне нравится осознавать, что я так на тебя влияю.

Влияю. Мягко сказано. Я трещу по швам, а мы оба все еще полностью одеты.

— Можно?.. — Ее пальцы скользят под край моей футболки, и ладони ложатся на мой пресс.

Я киваю, и она тянет ткань вверх. Я помогаю ей снять футболку через голову, а затем она смотрит на меня так, будто заворожена тем, что видит.

— Боже, Крю. — Ее ладони скользят по моей груди, изучая, очерчивая рельеф мышц, россыпь шрамов, о которых я никогда не рассказывал. — Ты…

— Какой?

— Красивый, — говорит Эмми просто, как нечто само собой разумеющееся. Как констатацию факта. Никто раньше меня так не называл.

Она наклоняется и целует мою ключицу. Затем ниже, в самый центр груди. Затем еще ниже, ее губы прокладывают дорожку вдоль грудины.

Я не знаю, куда деть руки. Я кладу их ей на бедра, мягко сжимая, и она довольно мычит.

— Твоя очередь, — говорю я. — Можно я…

— Да. — Эмми уже хватается за свою футболку, стягивая ее через голову прежде, чем я успеваю закончить вопрос.

На ней простой хлопковый бюстгальтер. Светло-голубой. Ничего вычурного. И это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

— Ты пожираешь меня глазами, — шепчет она.

— Знаю.

— Все нормально? То, что я…

— Эмми. — Я беру ее лицо в ладони, заставляя посмотреть мне в глаза. — Ты великолепна. Ты должна это знать.

Она закусывает губу.

— Я знаю, что я не… то есть у меня есть недостатки, и мой живот…

— Идеальный, — заканчиваю я за нее. Затем целую. Жестко. Пытаясь вложить в этот поцелуй все, что не могу сказать словами. Потому что она действительно такая.

Когда я отстраняюсь, она часто дышит.

— А теперь твоя очередь перестать извиняться, — говорю я.

Эмми неуверенно смеется.

— Справедливо.

Я снова целую ее, в этот раз медленнее, и позволяю своим рукам исследовать. Изгиб ее талии. Мягкую округлость бедер. Теплую кожу живота, который она только что критиковала, а я хочу боготворить.

Она снова начинает двигаться, теперь прижимаясь ко мне с большей уверенностью, и я чувствую ее жар даже сквозь два слоя джинсов. Мои руки скользят к ее ягодицам, я прижимаю ее к себе еще крепче, задавая ритм.

— Крю. — Ее голос стал ниже.

Я делал это раньше. Мне знакома механика. Но это никогда не ощущалось так – неистово и нежно одновременно, ее тихие стоны удовольствия перестраивают что-то в моем мозгу.

— Можно мне их снять? — Я касаюсь пояса ее джинсов.

— Да.

Мои руки дрожат, когда я расстегиваю пуговицы. Она замечает – конечно же, замечает – и накрывает мои ладони своими. Потом приподнимается ровно настолько, чтобы стянуть джинсы, а затем снова забирается ко мне на колени в одном белье – светло-голубом, в тон, – и смотрит на меня с таким доверием, что в горле встает ком.

— Ты уверена? — спрашиваю я.

— Крю. — Эмми устраивается на мне, обхватив мои бедра коленями. — Я уверена. Пожалуйста, дотронься до меня.

Я провожу рукой по внутренней стороне ее бедра, наблюдая за выражением ее лица. Ее веки трепещут, закрываясь. Губы приоткрываются.

Когда мои пальцы касаются ее тела под тонким хлопком, она всхлипывает.

— Еще, — выдыхает она. — Пожалуйста.

Я отодвигаю в сторону ее нижнее белье, прикасаясь к ней по-настоящему, и звук, который она издает, пронзает меня насквозь.

— Черт, Эмми.

— Знаю. — Теперь она сжимает мои плечи, цепляясь за них. — Я же говорила – я думала об этом…

— Как долго?

— Несколько недель. — Она вздыхает, когда я нахожу точку, от прикосновения к которой она стонет, и начинаю нежно кружить по ней пальцами.

Я никогда в жизни не был так возбужден. Но дело не во мне – дело в ней, в том, чтобы узнать, что ей нравится, чтобы ей было так же хорошо, как было хорошо мне с тех пор, как она ворвалась в мою жизнь.

— Мне нужно еще, — бормочу я ей в шею.

— Да. — Ее голос срывается.

Я ввожу в нее сначала один палец, потом два, и Эмми стонет, требуя большего. Ее мышцы сжимаются вокруг меня так сильно, что мне приходится закрыть глаза и дышать, чтобы справиться с нахлынувшим возбуждением.

— Хорошо? — выдавливаю я.

— Очень хорошо. Мне так хорошо с тобой. — Теперь она раскачивается в такт движениям моей руки, усиливая ощущения. — Крю, я… я близко…

— Уже?

— Не говори об этом с таким самодовольным видом, — смеется она, задыхаясь. — Ты просто… ты задеваешь нужную… ох…

Я сгибаю пальцы, надавливая на ту самую точку, от которой все ее тело содрогается, и продолжаю двигать большим пальцем ровными кругами.