Она признала, что мой доступ к Ориону и Охоте был частью уравнения. Это объяснение имело для меня смысл. Насколько я мог судить, Орион был бы игроком стартового состава любой команды, которая смогла бы его нанять. Более того, он был, вероятно, одним из самых опасных свободных агентов, которые крутились в Лиге сверхъестественного. Если бы королева, заперев меня, получит доступ к Ориону, я мог бы понять, почему она решила, что это того стоило.

"Мэтью, у меня к тебе просьба", - сказала королева, прервав мою работу над схемой сверхъестественной политики. "Я знаю, что формально мы еще не семья". По ее изящному лицу расплылась небольшая улыбка. "Но я буду у тебя в долгу, если ты поможешь мне в одном срочном деле".

Мои уши навострились, а сердце забилось немного быстрее, когда она сказала "долг". Я уже был в глубоком долгу перед Судом Одуванчиков, и добавлять еще одну отметку к счету не казалось хорошей идеей - в конце концов, дом всегда побеждает.

"Что вас беспокоит, Ваше Величество?" спросил я, тщательно подбирая слова.

"При моем дворе растет раковая опухоль", - сказала она после некоторого раздумья. "У нас теперь одни и те же враги. Люцифер и ему подобные просто так не сдадутся и не позволят нам забрать то, что он считает своим".

"И что же, по-вашему, они сделают?" У меня пересохло во рту, пока я осмысливал ее слова. Конечно, это имело смысл. Заган уже дал мне понять, что интерес ко мне снизу носит личный характер. Я не предполагал, что присутствие на моей стороне Королевы всех фейри гарантирует возвращение души, но надеялся, что кто-то другой будет заниматься тяжелой работой.

Это прозвучит глупо, но я думаю, что самым трудным в том, что у меня украли душу и я пытался вернуть ее обратно, был не страх потерпеть неудачу. Вечное проклятие в огненных ямах звучит ужасно, но в то же время очень абстрактно. Я никогда не видел ни одной огненной ямы. У меня нет никаких ориентиров, кроме как "это плохо". Нет, самое сложное было просто в том, что это было тяжело. Я был простым смертным, барахтающимся в морской пучине, и я уставал. Я не хотел противостоять демонам и спорить с фейри. Я хотел съесть немного печенья и вздремнуть.

"Я не знаю", - призналась она, поднимая одну руку, чтобы рассмотреть свои золотистые ногти. Казалось, она пытается решить, стоит ли ей говорить больше. Я молчал, позволяя ей спокойно вести свои внутренние дебаты. "Я беспокоюсь, Мэтью", - сказала она после долгого раздумья.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вскинуть брови в полном шоке. Одна вещь, которую я усвоил за время своего недолгого пребывания в сверхъестественном мире, заключается в том, что хищники, те, кто находится на вершине своей пищевой цепочки, никогда не беспокоятся. Они не проявляют слабости или страха; они должны быть выше этого. То, что королева призналась мне в этом, особенно когда наш союз был еще так условен, было ненормально.

"При моем дворе есть недовольные", - призналась она. "Мой народ томится в этом ограниченном уголке нашего мира. Фейри были созданы, чтобы быть дикими и свободными, но теперь мы заключены в эту клетку из мрамора и золота. Среди моего народа есть те, кто винит меня в наших бедах, как будто моя мудрость не помогла нам выжить". Ее золотые глаза вспыхнули гневом.

"Как это связано с проблемой демонов?" - спросил я.

"Я уже сказала, что не знаю!" - огрызнулась она. "Но здесь есть демоны". У меня внутри все сжалось. "И за ними нужно проследить".

"Вы хотите, чтобы я шпионил за демонами, которые находятся в Голдхолле, и выяснил, с кем они разговаривают?" пояснил я, немного запаниковав. Это выходило за рамки мелкой услуги. Это должно было быть как минимум среднее одолжение, опасно близкое к большому. "Не обижайтесь, но вы уверены, что хотите доверить это мне? Не лучше ли вам самой с этим разобраться?"

"Неужели ты ничему не научился за время, проведенное с Охотником? Наличие власти не всегда означает свободу действий. Не зря Темная Звезда не приходит за тобой сам, а посылает своих приспешников. Если я реагирую на поползновения демонов, это становится инцидентом. Если это сделаешь ты, то это будет лишь сноской. К тому же, кто может быть мотивирован больше тебя?" - спросила она, пожав плечами, как будто только что не просила меня шпионить за демонами. "В наших обоюдных интересах знать, что замышляют инферналы".

Это была совершенно великолепная гимнастика ума. Я сдержал желание застонать. Как я должен был шпионить за демонами? Наверное, они изобрели ложь и шпионов. Это было все равно, что попросить меня соревноваться с рыбой в плавании. Я не был создан для этого. Мне грозила серьезная опасность утонуть.

"Раз уж мы выложили карты на стол, - сказал я, следуя назойливой мысли, - могу я спросить вас кое о чем?"

Глориана фыркнула. "Просить задать вопрос грубо и неэффективно".