Странно. Я всегда думал, что это Фокус-Покус. Несмотря на свое замешательство, я в кои-то веки оставил свои глубокие философские размышления при себе. Глориана, похоже, была не из тех, кто будет выворачивать себя наизнанку, а, скорее, вывернет наизнанку меня, а это не стоило риска.

"Знаешь ли ты, что когда-то Голдхолл был окружен деревьями, насколько хватало глаз? Можно было днями напролет путешествовать по разным дворцам фейри. Этот дворец показался бы тебе лачугой по сравнению с великолепием Тир-на-Нога или залами Аннуна".

"Что случилось?" спросил я. Мои глаза стали круглыми, как блюдца, когда я уставился в черноту, поглотившую все эти странно звучащие места.

"У нас закончились души". Королева фыркнула, увидев выражение моего лица с отвисшей челюстью. "Ты думаешь, Мэтью, что мы собираем души, потому что это красивые маленькие вещицы? У меня в доме много красивых вещиц. Но ни одна из них не имеет такой ценности, как душа. Величайшее из когда-либо созданных искусств ценится на вес золота, а души - на вес реальности".

"Допустим, гипотетически я пытаюсь объяснить это своему другу, а он просто не понимает", - сказал я. "Что бы вы ему сказали?"

Губы королевы изогнулись в легкой улыбке, когда она снова повернулась, чтобы посмотреть на меня. "Я бы сказала, что твой друг в хорошей компании. Даже мы не очень понимаем, как работают души".

"Подождите", - перебил я. "Вы хотите сказать, что бессмертные используют души, чтобы вырезать свои собственные кусочки реальности, но не знают, как они работают?"

"Конечно, смертные не критикуют своих старших за то, что они используют то, что не до конца понимают", - сказала Глориана, нахмурив брови.

Я вынужден был признать, что она права. Я постоянно пользуюсь микроволновкой, но понятия не имею, как она работает. Радиация, - сказал кто-то. Тем не менее, было немного удручающе узнать, что даже у Королевы всех фейри все еще были тайны, которые она не могла объяснить.

"Ладно, - сказал я. "Давайте попробуем еще раз. Эта пустота существует потому, что вы не можете позволить себе выплатить ипотеку, которая оплачивается... душами". Мне было трудно поверить в то, что у нас с Королевой всех фейри было нечто общее - никто из нас не мог позволить себе недвижимость при нынешней экономике.

"Неубедительное объяснение, но пока сойдет". Она вздохнула. "Реальность - это удел смертных. Она существует для вас, или благодаря вам, или по какой-то другой причине. Но наша реальность - не единственное, что существует. Наша вселенная - это пузырь света, окруженный голодной тьмой".

"Хорошо, но что это за пузырь?" спросил я. "Его кто-то создал? Был ли Большой Взрыв? Кто-то сказал: "Да будет свет" или, может быть, "Шазам"?" У меня голова шла кругом. Попытка разобраться в новом мировоззрении была похожа на попытку перетасовать колоду карт в толстых перчатках. Я все время ронял на пол все свои идеи.

"Мэтью, я очень стара, но даже у меня есть начало", - сказала королева, и в ее голосе слышалось негодующее веселье.

Я подумал, что она и сама этого не знает. Наверное, это было бы слишком просто. Не знаю, стало ли мне легче или хуже от того, что Бессмертный не знает ответа на главный вопрос, мучающий смертных: кто мы такие и как мы здесь оказались?

"Что произойдет, если у вас кончатся остальные ваши души?" - спросил я.

"Нам это не грозит", - сказала королева слишком спокойно для той, чье королевство по большей части было поглощено Ничто. "Когда столетия назад у нас начались неурожаи, мы ликвидировали наши земли и яростно сокращали бюджет”. Легкая гордая улыбка украсила ее царственные губы. "Мы пожертвовали всем, кроме Голдхолла, и с тех пор инвестируем нашу прибыль".

Я тихонько присвистнул. Капитализм действительно запустил свой палец во все пироги. Голдхолл на самом деле не был дворцом. Это был позолоченный бункер Судного дня для Одного Процента.

"Ты знаешь, почему я позволила тебе увидеть это, Мэтью?" спросила Глориана.

"Чтобы напугать меня?" предложил я.

"Чтобы ты понял. Ты знаешь, что я фейри. Я не могу лгать. Но теперь ты знаешь, что когда я сказала тебе, что солнце фейри заходит, я не преувеличивала, не танцевала вокруг скрытой правды. Его уже пожирает тьма. Наша кровь слаба, наш народ напуган. Вот до чего докатился Двор Одуванчиков. Прячемся в бункере на краю вечной ночи".

Я повернулся, чтобы снова взглянуть в бездну новыми глазами. Я был готов признать, что все это было очень убедительно. Я понял, что уже не в первый раз вижу Ничто. Я видел отражение этого в глазах своей бывшей девушки. Там, где когда-то были свет и смех, теперь царит только оглушительная тишина. Это не просто пустота, а отсутствие там, где должно быть что-то большее. Ничто было тем маленьким проблеском, умноженным на бесконечность.

Но как бы ни было убедительно все это представление, в моей голове пробивалась циничная мысль. Если фейри действительно так отчаянно нуждаются в помощи, разумно ли доверять в их руки безопасность моей души? Я был никем. Зачем королеве было так стараться завербовать меня, если ее страна находится на грани исчезновения?