Казалось, что пол подо мной провалился и я нахожусь в свободном падении на высоте тысячи миль в атмосфере. Как она могла отрицать это? Это должно было быть правдой. Но она не могла лгать. Доун бросила на меня испуганный взгляд, а затем повернулась к сестре.

Я чувствовал, как недовольство королевы растет передо мной подобно грозовой туче. Если я быстро не разберусь с этим, то мы с Доун можем оказаться поджаренными, будь то день рождения или нет. Думай, Мэтт, думай!

Страх окрылял мой разум, когда я снова перебирал подсказки. Мы слишком много знали. Мы не могли ошибиться. Это был единственный вариант. Но она отрицала это. Каким-то образом она отрицала это!

Дикая мысль пришла мне в голову, как один луч света, пробившийся сквозь тучи моего смятения. Если я собирался поймать ее, то должен был быть хитрым, как фейри. "Что именно ты отрицаешь?" спросил я, сузив глаза.

Я увидел, как подбородок Мэв дрогнул, а челюсть сжалась. Мои органы внезапно оказались на твердой почве. Я не во всем ошибался, просто что-то было не так, и она пыталась это отрицать, причем так, как будто отрицала все обвинения.

"Что ты отрицаешь?" Голос королевы был как освященная земля, древний и страшный.

"Я не имела дела с демонами и не приглашала их сюда", - наконец сказала Мэв, жестко подняв подбородок, словно у нее еще оставалась какая-то гордость.

Бинго.

"А остальное?" - снова спросила королева тем же страшным голосом.

"Я сделала это", - сказала Мэв, глядя в глаза своей матери, что, возможно, было одним из самых смелых поступков, которые я когда-либо видел. Если не считать слез, время от времени стекавших по ее щекам, Мэв выглядела холодной как рыба для существа, стоявшего рядом с одной из великих живых Сил.

Я в очередной раз поразился тому, насколько проще было допрашивать людей, которые не умели лгать. Я бы отрицал это до самой смерти. Они могли бы вести меня на виселицу, а я бы ни за что не признался, что имею хоть малейшее представление о том, о чем идет речь.

"Почему?" спросила Глориана более мягким голосом, который не разносился по всей поляне. Впервые мне показалось, что в ее чертах отразилась тень боли, как при затмении. "Как ты могла так поступить со мной, со своим народом?"

Голос Мэв был холодным и жестоким, когда она отвечала своей матери. "Не делай вид, что ты меня любила. Я была лишь твоим оружием. Ты всегда собиралась выбросить меня и заменить ею". Ее серые глаза метнулись к Эш. "Все, чего я хотела, - это чтобы я была тебе нужна, но ты была настолько одержима идеей вернуть свое драгоценное Пламя, что не было ничего и никого, на что бы ты не пошла, чтобы разжечь его, даже заменить меня Охотой".

"О, Мэв, дочь моя, мой свирепый сокол, я всегда нуждалась в тебе. Я бы никогда не бросила тебя". Голос Глорианы был нежным и удивленным, как утешительные слова настоящей матери.

Удивленный переменой в ее голосе, я повернулся, чтобы взглянуть на королеву. Куда делась вся ее ярость? Я заметил, что она не сказала "люблю" - только "нуждаюсь".

"Но теперь ты вынудила меня сделать именно это". Ее тон снова стал жестким. Она подняла голову и резко кивнула Робину, который в свою очередь махнул рукой в сторону помоста. Отряд королевских гвардейцев вышел из-за наших спин, руки на клинках, золотые глаза напряжены. По толпе пробежал ропот, когда они начали отходить от шока.

Несколько пар рук схватили Мэв и стащили ее со стула. Они заставили ее опуститься на колени рядом с королевой, которая повернулась и посмотрела мимо меня на громадную фигуру Ориона.

"Я обещала тебе справедливость, Охотник, и сегодня ты ее получишь". Королева жестом указала на стоящую на коленях дочь. "Если тебе нужна ее голова, приди и возьми ее".

Я повернул голову и посмотрел на Ориона. Обещание королевы было дано Охоте, так что технически это означало, что оно было дано Охотнику. Это была клятва между двумя правителями.

Созвездие двинулся вперед, правой рукой доставая из-за плеча горящий клинок. Свет меча омывал помост, разгоняя естественную тьму, заполнившую поляну, подобно тому, как световое загрязнение города портит природу.

Охотник встал рядом с королевой, его черные глаза были устремлены на коленопреклоненную принцессу. Я видел, что в нем боролись два аспекта его личности. Кровь демонов и Бессмертных, текущая в его жилах, требовала, чтобы он взял то, что ему причитается. Но смертная ДНК шептала, что есть лучший способ.

Наш лидер оглянулся через плечо на нас с Алексом и нахмурился. Фейри были одними из его злейших врагов на протяжении многих лет, и хотя они заключили формальный мир, я мог сказать, что ему не терпелось воспользоваться этой халявой.

Какого бы разрешения он ни искал в наших лицах, похоже, он его не нашел. Разочарованно вздохнув, нефилим сунул пылающий клинок обратно в ножны на плече. "Бросьте ее в свою самую темную темницу и забудьте о ней", - сказал он, отвернувшись от королевы и принцессы и встав рядом с Алексом.