На телефоне было несколько пропущенных звонков и сообщений от Вайолет и Коннора, которые проверяли, все ли со мной в порядке. То есть, если быть честным, то нет, но физически я был в порядке. Я послал им маленькую невинную ложь и с раздраженным ворчанием бросил телефон на диван.

"Доброе утро", - пробормотал Алекс, выходя из коридора, который, как я предполагал, вел в его спальню. Но из всего, что я знала о нефилимах, это могла быть его комната-гроб. На нем были свежие джинсы и красная рубашка с длинным рукавом. Его светлые волосы торчали во все стороны, как будто в него только что ударила молния, но он казался гораздо более бодрым, чем несколько часов назад.

"Ты рано встал".

"Не мог заснуть, когда ты так шумишь", - ответил он, похлопывая себя по слегка заостренным ушам. "Может, я и не умею срывать двери с петель, но слух у меня довольно хороший".

"О, прости", - ответил я, чувствуя себя виноватым. "Я не хотел быть помехой". Как враг злого Утреннего Пробуждения, я никогда не стремился принуждать кого-то рано вставать. Пробуждение было в моей пятерке самых нелюбимых вещей, прямо между вырезками из бумаги и людьми, которые кладут туалетную бумагу вверх ногами.

"Не беспокойся об этом", - сказал он, улыбаясь. "Я все равно обычно сплю всего пять или шесть часов, это еще одно из преимуществ. Хочешь кофе?"

Я согласился, уже не чувствуя себя виноватым. Никогда в жизни я так не завидовал суперспособностям. Он прошел на кухню и, судя по звуку, начал барабанить по всем кастрюлям и сковородкам, которые у него были.

Ненавижу жаворонков.

"На самом деле я не готовлю", - болтал Алекс из кухни. Судя по беспорядку в его квартире, я подумал, что это, наверное, к лучшему. "Но мы можем заказать пиццу или что-нибудь в этом роде, когда ты захочешь есть".

Он принес мне растворимый кофе в кружке с мультяшными персонажами. Я принял его, кивнув, и подавил желание сделать глоток. От кружки исходил жар, как от калифорнийских тротуаров в полдень. Предполагаю, что сверхлюди также не обжигают небо горячими напитками.

"Мне нужно поработать над несколькими вещами. Дай мне знать, когда проголодаешься", - сказал Алекс и пересел за кухонный стол, отбросив в сторону какие-то бумаги и раскопав ноутбук, как какой-нибудь современный археолог. Я поставил свою кружку с кипятком на журнальный столик и откинулся на спинку дивана. День предстоял долгий.

Не знаю, приходилось ли вам раньше планировать незаконное нападение на корпорацию, которая удерживала вашу сестру в плену, но сидение сложа руки в ожидании захода солнца заставляет чувствовать себя таким беспомощным. Время - это не та проблема, над которой можно работать или ускорять ее. Я не могу его ускорить. Что бы я ни делал, до захода солнца оставалось семь или восемь часов - фактически вечность. А если добавить к этому соседа по комнате, который, пока ты смотришь в стену, увлеченно клацает по клавиатуре, то можно быстро сойти с ума.

"Что ты пишешь?" пожаловался я через час на звенящую тишину. Мой кофе наконец-то остыл до температуры, пригодной для употребления смертным человеком, и я был способен к реальному общению.

"Помнишь, я говорил тебе, что я вроде как репортер?" спросил Алекс, его пальцы ничуть не замедлились.

Теперь, когда он упомянул об этом, я действительно смутно припомнил данный разговор. Из-за безостановочного выброса адреналина за последние несколько дней это вылетело у меня из головы.

"Да, и что в этом такого? Ты пишешь для какой-нибудь сверхъестественной газеты? "Райские времена"? Или, может быть, "Фейри Пост"?"

Алекс прекратил печатать, чтобы бросить на меня неприязненный взгляд. "Когда закончишь придумывать названия на основе двух газет, о которых слышал, дай мне знать".

"Подожди, знаю еще одну. Незабываемую "Сверхъестественное сегодня!" триумфально воскликнул я.

Алекс закатил глаза, но его губы дрогнули в легкой улыбке. "Эта не так уж и ужасна", - сказал он, возвращаясь к своему компьютеру. "Но нет, таких официальных источников новостей не существует. Мы все еще рассказываем истории по-старому".

"Я не знаю, что для тебя значит "по-старому", - возразил я. "Это могут быть буквально наскальные рисунки или пейджеры. Дай мне хоть какую-то наводку".

"Мы рассказываем истории", - пояснил он. "Собираем мифы и сохраняем их. Как Гомер, как Данте, как Чосер и многие другие".

"Значит, вместо репортера ты больше похож на внештатного... поэта? барда?" Я сузил глаза. "Менестреля?"

"Что-то вроде всего вышеперечисленного", - со смехом сказал Алекс, откидываясь на спинку стула и проводя рукой по своим растрепанным волосам. "Я всегда знал, что никогда не буду достаточно силен, чтобы создать свой собственный миф. Ты видел разницу между мной и Орионом". При этих словах он отвел взгляд, слегка нахмурившись.

"Но я всегда хорошо владел словом. Не нужно быть больше или сильнее, чтобы хорошо владеть им. Когда я был ребенком, то хотел попасть в миф, но когда стал старше, понял, что, возможно, я смогу быть тем, кто расскажет их".