"Как она тебя назвала?" Я попытался вспомнить прошлое. "А… детеныш?" У меня немного пересохло во рту, когда я подумал о значении слова "детеныш". Я был слишком занят своими собственными планами, чтобы задуматься о том, что имела в виду Лилит, когда разговаривала с Алексом на складе. "Алекс, почему она назвала тебя ребенком?" Я спросил. Мой голос без всякой сознательной мысли стал резким. "Ты демон?"

"Нет!" В ответе Алекса прозвучала ярость, которую я все еще видел в его позе. "Не совсем", - сказал он более мягко.

"Что значит "не совсем"?"

"Это сложно...", - ответил он. Казалось, он искал, что сказать.

"Ну так объясни мне это поскорее", - огрызнулся я. Мой собственный гнев начал нарастать. Я доверял Алексу, а потом узнал, что он не так чист, как себя выставляет.

"Я не демон, - решительно заявил он. "Я не связан ни с Адом, ни с их порождениями. Я никогда раньше не встречал Лилит и не знал, что так получится". Он на секунду замешкался, словно собираясь прыгнуть в холодную воду. "Клянусь тебе, что говорю правду. Второй раз я даю клятву, что не являюсь отпрыском Ада. Трижды клянусь, что мои слова правдивы". Он произносил слова формально, в его голосе чувствовалась тяжесть традиции.

Это почему-то напомнило мне сказку. Интуиция подсказывала мне, что это повторение значило для Алекса больше, чем я предполагал. Алекс посмотрел на меня, и в его глазах больше не плясала злость. Это были спокойные, напряженные голубые лужи.

"Я не демон", - медленно повторил он. "Но один из моих прапрадедов был им".

"Что?" Мой вопрос вырвался изо рта еще до того, как я успел осмыслить его слова. Я был совершенно ошеломлен этим откровением. Как это вообще может работать? Я даже не знал, есть ли у демонов все необходимые биологические, скажем так, "приспособления", чтобы... ну, вы понимаете. Я имею в виду, что у Лилит, конечно, выглядела как женщина, но так же выглядят и манекены в универмагах.

"Сейчас это уже не так часто случается, - неуверенно сказал он. "Но в прежние времена, когда..." Он снова сделал паузу, пытаясь сформулировать свои слова. "Не было ничего неслыханного в том, чтобы демон, ну, ты понимаешь, имел дело с человеком".

"Значит, ты демон", - спросил я, мой голос все еще пылал от гнева.

"Нет", - прошептал он. Голос его звучал печально, почти сокрушенно. Не вызывающе и не защищающе. "Подумай вот о чем: знаешь ли ты генеалогию своей семьи? Например, как люди говорят: "Я на двадцать пять процентов немец" или "в основном ирландец"?"

Я медленно кивнул. Как и многие американцы, я - огромная европейская дворняжка, когда дело касается моей родословной, но я был знаком с подобными разговорами. У каждого есть такой друг, который слишком увлечен своим происхождением и не перестает говорить об этом на каждой вечеринке.

"Ну, ребенок от этого союза - наполовину демон, наполовину человек. Они совсем не похожи на меня. Я примерно на одну тридцать вторую демон", - просто сказал он. "Нечеловечность передается из поколения в поколение, как и в любой другой кровной линии".

Мне потребовалась минута, чтобы осмыслить эту информацию. Теоретически это имело смысл, если потомство - мне было странно применять термин "ребенок" к какому-то получеловеческому гибриду, - но если потомство человека и демона состояло наполовину из каждого, а затем оно, в свою очередь, воспроизводилось с человеком, то ребенок был бы на семьдесят пять процентов человеком. Я попытался быстро посчитать в уме, но генетика - дело непростое, а я литератор, а не математик.

"Значит, ты в трех или четырех поколениях от демона?" - спросил я.

Он медленно покачал головой. "Математика немного сложнее", - пояснил он. "Ты предполагаешь, что в моей родословной больше не было смешения. Когда мир был более диким, мой род считался отвратительным. Они часто вступали в межродовые браки. Я ближе к десяти или одиннадцати поколениям от истинного демона, я думаю".

"Подожди, твой род? Таких, как ты, было много?" спросил я. "А как вас называют?"

"Имена - сложная штука". Алекс мягко улыбнулся впервые с тех пор, как мы покинули горящий склад. Пока что мы находились в недосягаемости от демона, и было легко почувствовать, что все возвращается на круги своя. Во всяком случае, настолько, насколько нормальным может быть разговор о нечеловеческом потомстве. Постоянный поток транспорта успокаивал нас обоих, я думаю. "Европейцы называли нас феями, а греки и римляне - полубогами. Должен признаться, мне это даже нравится. Самое древнее название, которое я знаю, - нефилим".

"Подожди, полубоги? Это же вроде Геракла и Ахилла?" взволнованно спросил я, на мгновение забыв о серьезности. Я имею в виду, да ладно, это было круто.

"Совершенно верно", - сказал он, и его собственное волнение просочилось в голос, когда он начал расслабляться. "Хотя, как я слышал, они оба были просто ужасны".

У меня в голове пронеслось около тысячи вопросов. Сколько было нефилимов? Как звали демона, от которого они произошли? Я сидел, перебирая кучу вопросов, пытаясь решить, какой из них задать первым, как ошеломленный ребенок на Рождество.