— Мне нравилось работать с Долли, — сказала Реджина, и её взгляд стал серьёзным. — Она всегда меня поддерживала, помогала оттачивать мастерство. Целый год она уговаривала меня начать сольную карьеру. Наконец я решила сходить на несколько прослушиваний, и знаете, что сделала Долли?

— Расскажи.

— Она написала мне рекомендательное письмо, в котором написала, что любой продюсер будет счастлив заполучить меня. Это письмо до сих пор у меня. Оно висит в рамке на стене.

Она на мгновение отвела взгляд, и у Алекса возникло отчётливое ощущение, что она пытается совладать с эмоциями.

— Я не убивала Долли Андерсон, Алекс, — сказала она, снова посмотрев ему в глаза. — Я любила её. Все её любили.

— А как же её парень? — спросил Алекс. Согласно газетам, у них с Долли случались очень неловкие и публичные ссоры.

Реджина хихикнула, и её лицо снова стало лукавым.

— Ты имеешь в виду Клода Макклинтока? — спросила она, затем покачала головой. — Нет, Клод не убивал Долли.

— Возможно, она изменила ему, и он узнал, — предположил Алекс. — Мужчины убивали и за меньшее.

— Только не Клод, — сказала Реджина. По ее голосу было ясно, что она считает эту идею невозможной.

— Почему нет? — Спросила Алекс.

— Потому что их роман был фикцией, — ответила она. — Их агенты состряпали это для журналов светской хроники. Это был способ сохранить их имена в газетах, чтобы театры продавали больше билетов.

Алекс с трудом в это верила.

— Возможно, это началось так, а потом стало серьезным, — предположил он.

Реджина снова покачала головой.

— Между Долли и Клодом никогда не было ничего романтического, — сказала она, — потому что Клод Макклинток, известный голливудский актер, предпочитает мужскую компанию.

Алекс не ожидал такого поворота событий и не был уверен, что готов поверить Реджине на слово.

— Поспрашивай, — сказала она, заметив скептическое выражение на его лице. — Все, кто работал с ним на Бродвее, знали об этом.

Если бы это было правдой, то у Макклинтока не было бы никаких мотивов. На самом деле, то, что Долли была жива и стала его фальшивой любовницей, было полезно для его имиджа. Алекс стиснул зубы.

— Не волнуйся из-за этого, Алекс, — сказала она. — Я уверена, что у тебя есть и другие подозреваемые, потому что, видит бог, в былые времена у полиции их было предостаточно. А теперь почему бы тебе не отвести меня обратно к нашему столику? Там уже должна быть наша еда, и ты сможешь задать мне все оставшиеся вопросы.

Он взял её под руку, и они вернулись к маленькому столику в углу. Алекс старался не поддаваться раздражению, но это было непросто. Если то, что рассказала ему Реджина, было правдой, то он мог вычеркнуть из своего списка ещё двух подозреваемых. Похоже, полиция была права: ни у кого не было мотива убивать Долли.

И всё же он не сомневался, что кто-то это сделал.

Возможно, Реджина или Клод МакКлинток убили Долли по менее очевидной причине, но эмоции, которые толкают человека на преступление в состоянии аффекта, обычно легко распознать.

Ты предполагаешь, что Реджина сказала тебе правду, напомнил он себе.

— О чём ты думаешь? — спросила Реджина, пристально глядя на него. — Ты уже пять минут сидишь и жуешь свой стейк. Если бы я не знала тебя так хорошо, то подумала бы, что Анджело его пережарил. Или, может, тебе просто наскучил твой собеседник за ужином.

— Едва ли, — ответил Алекс, откладывая вилку. — Я просто обдумывал то, что ты мне рассказала.

— Еще вопросы? — спросила она, и на ее губах снова заиграла довольная улыбка.

— Думаю, ты рассказала мне все, что мне нужно знать, — ответил Алекс. — Но я бы хотел взглянуть на письмо, которое тебе написала Долли.

Она приподняла бровь, и ее улыбка стала сдержанной.

— Ну что ж, — сказала она. — Почему бы тебе не потанцевать со мной еще немного, а потом, когда ты проводишь меня домой, я покажу тебе письмо Долли. Оно висит у меня в спальне.

20. Алхимик

На следующее утро Алекс вернулся в особняк на Коричневой улице через свой удобный сейф. Чем чаще он им пользовался, тем больше удивлялся, как вообще жил без него. В своей комнате он обнаружил на кровати записку от Игги с просьбой разбудить его, как только он вернется. Прочитав записку, Алекс задумался, но на нем все еще был смокинг, от него пахло духами Реджины, поэтому он решил сначала принять душ. Приведя себя в порядок и переодевшись в обычный костюм, он спустился на второй этаж, где находилась спальня Игги.

— Я внизу, — раздался голос его наставника, прежде чем Алекс успел постучать. Развернувшись, он спустился на первый этаж, где за кухонным столом в пижаме сидел Игги с сигарой в руке. Перед ним лежали два отраслевых журнала, которые одолжил Алексу Чарльз Грир, и несколько накрытых тарелок.— Я услышал шум воды и приготовил яичницу, — сказал он, указывая на тарелку с серебряной крышкой. — Там ещё хлеб с маслом и немного колбасы. Угощайся.

Пока Алекс наполнял пустую тарелку и уплетал за обе щеки, Игги обратился к двум статьям Гая Раштона.