— Меня это не интересует, — отрезала она. — Мне нужно знать, что мистер Раштон здесь делал. Я понимаю, что он здесь больше не работает, но вы были его начальником, вы должны знать, над чем он работал.

Миллер нервно заерзал за своим столом.

— Проблема в том, что работа, которую он здесь выполнял, является коммерческой тайной, — объяснил он. — Я ничего не могу вам об этом сказать.

Сорша вздохнула и потерла виски.

— Возможно, мне следует позвонить Джону, — сказала она, поворачиваясь к Алексу. — Я знаю, что он больше не руководит этой компанией и терпеть не может, когда его беспокоят, но это важно.

Алекс знала, что Джон, о котором говорила Сорша, был ее коллегой-чародеем, Джоном Д. Рокфеллером, основавшим "Стандард Ойл" более сорока лет назад. Миллер, похоже, тоже это знал.

— Послушайте, мисс Кинкейд, я ничего не могу рассказать вам о работе Гая, — настаивал он.

— Почему вы его отпустили? — спросил Алекс. — Конечно же, это не коммерческая тайна.

Миллер на мгновение задумался, затем покачал головой.

— Нет, я полагаю, это не секрет. Парень был не в себе, — объяснил он. — Он всегда был немного эксцентричным, но выдающиеся люди обычно такими и бывают, но сейчас было что-то другое.

— Продолжате, — подтолкнула Сорша.

— Он начал работать в неурочные часы. Иногда он целыми днями не выходил из лаборатории. Кричал на других сотрудников. Сменил с десяток лаборантов, пока мы не нашли того, кто не уволился после первой же недели работы.

— И поэтому вы его уволили? — спросил Алекс.

— Нет, — признался Миллер. — Это было только начало. Один из наших бухгалтеров проводил инвентаризацию и заметил, что пропало большое количество дорогостоящих химикатов и оборудования. Гай использовал их для какого-то личного проекта. Это стало последней каплей. Нам пришлось его уволить.

Миллер, казалось, хотел сказать что-то ещё, но вместо этого отвёл взгляд.

— Это всё? — настаивал Алекс.

Миллер покачал головой.

— Когда мы уволили Гая, у него… случился какой-то нервный срыв. Он обезумел, кричал, крушил всё вокруг и говорил, что мы пытаемся украсть его наследие.

— Что он имел в виду? — спросила Сорша.

— Не знаю, — признался Миллер. — Он уже несколько недель не работал ни над чем, связанным с компанией, а записи, которые мы нашли после того, как его увезли, были полной бессмыслицей.

— Увезли? — переспросил Алекс, уловив это слово.

— Нам пришлось вызвать людей из больницы, чтобы его усмирить, — сказал Миллер.

— И где сейчас мистер Раштон? — спросил Алекс, почти не сомневаясь, что уже знает ответ.

— В Белвью, — тихо ответил Миллер. — Судья отправил его туда через неделю после того, как его увезли отсюда. По словам психиатра, который давал показания на слушании, Гай Раштон совершенно невменяем.

21. Безумная наука

Больница Белвью представляла собой массивный комплекс из светлого кирпича, расположенный прямо на берегу Ист-Ривер. До того как Эндрю Бартон расширил свои энергетические мощности, больница находилась во внешнем кольце, но лишь на самом его краю, поскольку в этой части города внешнее кольцо было самым узким, всего полтора квартала в ширину. Это была одна из многих больниц на Манхэттене, но большинство жителей Нью-Йорка знали ее благодаря санаторию. Еще каких-то три года назад краулеры не стали бы заезжать в Белвью, несмотря на то, что это была крупная больница, из-за отсутствия надежного энергоснабжения во внешнем кольце. Однако теперь, когда небесные краулеры сами обеспечивали себя энергией, в Белвью появилась большая и активно используемая станция прямо перед входом. В прежние времена Алекс приехал бы именно так, а не на элегантном черном флоатере с личным шофером. По крайней мере, здесь не было бы охочих до сплетен репортеров, которые только и ждали бы возможности его сфотографировать. Симпатичная медсестра за стойкой у входа в охраняемое отделение была достаточно вежлива, но было ясно, что, поскольку ни он, ни Сорша не приехали навестить родственников, она не горела желанием им помогать. Наконец Сорше надоело, и она выдвинула девушке ультиматум, в котором слышался ее чародейский голос и сверкали льдисто-голубые глаза. Она не оторвалась от пола и не подняла воющий ветер, пронесшийся по комнате, но с таким же успехом могла бы это сделать. Миниатюрная монахиня в ужасе убежала, чтобы вызвать лечащего врача. Им оказался высокий мужчина лет сорока пяти, с усами с проседью, которые напомнили Алексу усы Игги, и с прядью коротких темных волос вокруг лысины.

— Я был бы признателен, если бы вы не терроризировали персонал, — сказал он Сорше, проявив больше мужества, чем Алекс ожидала. — Я доктор Кристофер, и я был бы рад помочь вам.

Сорша все еще злилась, и Алекс видел, что она пытается смягчить свое отношение, основываясь на разумном тоне доктора.

— Нам нужно осмотреть пациента, — сказала она. — Мистер Гай Раштон.

— Поскольку вы уже сказали, что не являетесь членом семьи, я должен спросить, почему? — спросил доктор Кристофер.